Чтение онлайн

На этом жертвенная булгаковская эпопея народного врачевателя получила свое трагическое завершение. Как говорится, на сей раз гиря до полу дошла. Доктора вышибли из больницы в ту же ночь, не дожидаясь хотя бы рассвета, без выходного пособия и положительной характеристики, спасибо, что еще не сдали в психиатрическую. Делать было нечего, Доктор пошел пешком, в город, наобум, по шоссе пятьдесят километров.

Тогда же, наутро, в здании Кировского вокзала, едва живой от усталости, с одним полупустым чемоданишкой и без копейки денег, совершенно не знавший, куда себя девать, Доктор открыл первую попавшуюся на глаза газету и прочитал единственное привлекшее его внимание скромное объявление. Затем продал часы и электрическую бритву жалостливой краснощекой буфетчице, сам же на «собаках» направился в сторону Смоленской области, в город Дорог. Где и устроился безбедно сторожем на кирпичный завод.

— И долго сторожевал-то? — прошептал, затаив дух, Яромир, словно мальчишка-бойскаут, в темной лагерной палатке млеющий от походных рассказов-ужастиков своего бывалого соседа. И украдкой оглянулся на безучастно дремлющего за дальним столом Доктора.

— Всего-то год, м-да! — ответил ему нормальным голосом Костик-Корчмарь, будто бы с осуждением зажевал пухлыми губами. — С Доктором оказия вышла.

— Неужто не справился? — предположил самое логичное Яромир.

— Куда там! Возгордился чрезвычайно! — недобро скривился в ответ бармен. — Из грязи, что называется, да прямо в князи! Из креветок в акулы, из карликов в гоблины! Говорил я, предупреждал. Не цацкайтесь, не нянькайтесь, погубите человека. Разве послушали? Вот у Доктора крышу-то и снесло. Пуп земли, близко не подступиться. Так избаловался. Ему вскоре и сторожем стало зазорно. Разнежился у нас в отставке, при изрядной пенсии. Ходит, небо коптит, почем зря. Из «Эрмитажа» в станционный буфет, из буфета в распивочное отделение при «Мухах», оттуда ко мне, в «Любушку». Хотя знает, я не то, что иные прочие, даром не наливаю. Да вот беда, угощают.

— А что же он обратно, к медицинскому делу, вернуться не захотел? — удивился Яромир.

— Кого ж у нас лечить? — в свою очередь не меньше изумился купидон Костик. — На земные хвори достанет и Матренина чайка. А от небесных никакое лекарство не поможет. Коли пришел срок, стало быть, лекарь тебе уж Гаврилюк, никто иной. Впрочем, если желаете, можете и сами поболтать. — Корчмарь небрежным жестом указал в сторону двери. — Доктор не зазря высиживает, ждет, пока прохожий благотворитель объявится и за него заплатит.

— Он что же, бедный? А вы говорили, пенсия изрядная, — напомнил бармену его слова инженер.

— Да не бедный он. Жадный, — с явным осуждением произнес Корчмарь и опять недобро поморщился. — С некоторых пор…

Яромир все же направился в сторону Доктора.

— День добрый. Позволите составить компанию? — осведомился он у томящегося над пивом сидельца.

— Это на какой-такой предмет? — не слишком вежливо осведомился Доктор, явно опровергая сейчас репутацию человека скромного и бывшего прежде в интеллигентной забитости. Но, может, сторожевое прошлое или бездельное настоящее сыграло тут свою пагубную роль.

— На предмет любопытства относительно вашей особы. Я — новый сторож, — представился Яромир, желая угодить служебным родством.

Тем не менее, на Доктора объявление инженером своего статуса никакого впечатления не произвело. Самозваный пенсионер заглянул в пустую кружку, обозревая оголившееся дно, и произнес ворчливо-брезгливым тоном:

— Любопытство, оно копеек стоит, — и многозначительно замолчал.

— Я, пожалуйста! Готов, сколько изволите! — зачастил в некотором смущении Яромир, полез в карман за кошельком.

— После, после, — отмахнулся Доктор. И важно поманил изящно согнутым пальцем к себе от стойки Корчмаря: — А подай-ка мне, любезный, «смирновской» сто пятьдесят да жаренную на сале колбасу.

Демонический купидон возмущенно и неэстетично хрюкнул, но тут же вынес просимое, со скабрезным поклоном поставил на стол перед Доктором: водку в граненом стакане и кусок жирной, скворчащей брызгами на крошечной сковороде колбасы, сорта «собачья радость».

Пока Доктор ел и пил, инженер молча сидел рядом, наблюдал и дивился. Бывший сторож, а ныне зазнавшийся отставник, Доктор на внешний вид оказался весьма приятен. Хлипкого телосложения, скорее тонкокостный, чем тощий. Правильной формы «римский» нос, умный, округлый, с залысинами лоб, большие карие глаза. Однако с безумным огоньком. Этот-то огонек и вызывал в Яромире внутренний дискомфорт. Будто бы в лице Доктора явлены были сразу два непохожих человека, причем плохо уживавшихся между собой. Один — провинциальный интеллигент и бесхарактерный умница, второй — начинающий бальзаковскую карьеру Гобсек, молодой да ранний. Обе ипостаси, судя по всему, вели безжалостную борьбу друг с дружкой, отчего у Доктора и возникала некая «сумасшедшинка» во взгляде, а душевный разлад примирительно гасился пивом и «смирновской» водкой.

— Премного благодарен. — Доктор, подобрев от колбасы и принятых граммов, отставил пустую сковороду. — Можете любопытствовать, если хотите.

— Спасибо, — ответил ему Яромир и на миг задумался.

И — виданное ли дело? — четверть часа терпеливо ждал, вникая в сущность будущего собеседника, обонял запах горелого жира, который не выносил с детства, и вот теперь инженеру совершенно не о чем было спросить! Любопытство его вдруг все ушло в песок, а человек, облагодетельствованный им, перестал быть интересен. Яромир даже мог сказать наперед — Доктор окончит свою жизнь или в сумасшедшем доме, или в банкирском, и то и другое было скучно. Если всего воображения бывшего сторожа хватило едва на жареную колбасу, то никаких толковых ответов о городе Дорог инженер от него не добьется. Но просто так отойти было неудобно. Еще и Доктор, не до конца растерявший интеллигентские табу, мог бы обидеться. Выходит, угощали его из милости, а не в виде платы за проделанную просветительскую работу. Яромир спросил первое, что пришло на ум:

— Скажите, пожалуйста, как вы справлялись с Хануманом?

— Никак. Стучал в барабан при обходе и все, — равнодушно отозвался Доктор, понюхал опустевший стакан, посмотрел выжидательно на Яромира, пока его собеседник не сообразил и не кивнул. — Еще сто грамм! — повелительным тоном окликнул бармена ничуть не захмелевший Доктор.

— А разговаривали вы часто? — задал инженер следующий необязательный вопрос.

— Вы имеете в виду, с Хануманом? Ни разу не разговаривал. — Доктор высокомерно поджал узкие губы. — Человек разумный не станет вести беседы с существом, стоящим ниже его на эволюционной лестнице.

Яромир будто эхо услышал, и отчего-то сделалось ему стыдно. С точно таким же снобизмом буквально еще позавчера он утверждал, что ни за какие маковые коврижки не унизится до общения с белой обезьяной. А вот сегодня прошлые заблуждения были ему неприятны. Как же, очень нужно Хануману затевать разговоры с Доктором, и без того ясно, что за фрукт! Год целый ходил с барабаном, мимо репейниковой загадочной чащи, мимо Царя Обезьян, мимо бенгальского тигра, мимо не выясненных пока чудес, и что? В итоге водка и жареная колбаса. И может, даже собственный ломбард с процентной ссудной кассой в будущем. Яромир поднялся с табурета.