Чтение онлайн

– По гроб жизни будем вам обязаны, к чемоданам вы с Настей даже не прикоснетесь, мы на Макса их нагрузим, а ручную кладь я возьму.

Ну что за язык у человека? Кто его просит с ним вылезать? На меня он чемоданы нагрузит. Сейчас… как же… амбала нашел. Сам потащишь… Я представил, как гружу чемоданы на Данилу, и улыбнулся. А Анна Николаевна по-своему истолковала мою улыбку:

– Рады?

– Бесконечно!

– Тогда собирайтесь потихоньку. Я билеты взяла только в одну сторону. Отход поезда тридцатого в двенадцать часов дня. У нас вы должны быть в семь часов утра, чтобы еще успеть на автобус. Все поняли?

– Ага.

Я шел и размышлял. Раз Анна Николаевна не взяла билеты на обратную дорогу, значит, она, как и Данила, надеется выиграть «мерседес» и приехать на нем с триумфом обратно.

– Права не забудьте взять! – напомнил ей инициатор поездки Данила, тоже уверенный в успехе.

– Уже положила, – заверила нас Анна Николаевна, открывая перед нами калитку. – Ну, мальчики, спасибо, что помогли. До свиданья, до семи утра тридцатого.

Мы попрощались с нею и как на крыльях понеслись на озеро. В конце недели мы будем уже купаться в море. «Мерседес» напрочь вылетел из моей головы.

Сегодня тридцатое, семь утра. Все сборы закончены, чемоданы уложены, нас провожает вся родня на автобус до Москвы. Идем плотной группой: Сан Саныч, Анна Николаевна и Настя, следом я с бабушкой и дедом и сзади плетутся Данила и его бабка. Бабка учит его жизни:

– Приедешь, рот по сторонам не разевай. В курортных городах кругом одно жулье. Глазом не успеешь моргнуть, как с тебя подметки срежут.

Данила, как может, отбивается.

– Да я в кедах, какие там подметки, их давно пора выбросить.

А бабка не отстает и, как назойливая муха, гудит и гудит ему в ухо:

– Те деньги, что я тебе дала, двести рублей, ты спрятал в трусы?

– Спрятал, спрятал, – шепчет мой приятель и тянет бабку за руку. Ему стыдно не перед нами, а перед взрослыми, что деньги у него лежат не в кошельке, а запрятаны в специально пришитый карман.

Мои дед с бабкой услышали про Данилину захоронку и пристали ко мне.

– Глянь, какой молодец твой дружок, куда деньги спрятал, сроду не догадаешься, что они у него там. А твои деньги где?

Не говорить же им, что я часть денег отдал за билет Данилы и у меня теперь осталось только четыреста рублей.

– В кроссовки сунул, – успокаиваю я деда с бабушкой.

Но разве стариков успокоишь? Посадят сейчас нас на автобус и будут три дня с беспокойством ждать, пока я им не позвоню.

– А то Даниле отдал бы на сохранение, у него надежнее, – уговаривает меня бабушка, – ты кроссовки в поезде снимешь и забудешь про деньги, вдруг украдут их вместе с кроссовками?

– А у Данилы что, не украдут? – ворчу я в ответ.

– Он же трусы снимать не будет! – громко восклицает мой дед.

Даже впереди идущие Сан Саныч и Анна Николаевна засмеялись. Я обернулся и глянул на своего приятеля. С него градом лил пот. Как на него действует повышенное внимание к его персоне. А туда же, лезет в поэты, в трибуны. Неожиданно Данилу поддержал Сан Саныч.

– Правильно молодой человек делает, что деньги носит на себе. Нечего их выпускать из рук. Положишь их куда-нибудь и забудешь. Я еще когда студентом был, со мной приключился поучительный случай.

Говорил он громким голосом, так что всем было слышно.

– Ну так вот, жили мы тогда в общежитии на Одоевского, в комнате нас было три человека. Жили, как все студенты, то пусто, то густо. Получим из дома посылку, особенно вкусные посылали одному моему приятелю из Никополя, не посылки были, а одно объедение: колбаска с чесночком, сальцо розовое с прослойкой, ветчинка. Получим вот такую посылку, нажарим на сковородке картошечки с сальцом, бутылочку на стол, и у нас праздник. Я такой вкусной картошки после студенческих лет никогда не ел. У нас всегда под кроватью мешок с картошкой лежал, ее другому моему приятелю из дома присылали. А в тот раз оказалось – ни сала, ни денег, ни картошки и до стипендии далеко. Что делать? Студенты – народ ушлый. Уговорили мы одного приятеля – москвича, который с нами на одном курсе учился, взять на субботу автомобиль у родителя и съездить за город за грибами.

Грибы ничем не хуже картошки, вот мы и решили ими запастись. Как водится, на последние три рубля взяли с собой бутылочку водки. Когда приехали, сразу и распили ее на четверых. Чего там, меньше, чем по сто пятьдесят грамм на рыло, – Сан Саныч неожиданно смутился и поправился, – извините, забылся, на человека.

Мы как подумали? Что, пока наберем грибов, водка выветрится. А тот год, я не помню точно, какой был, по-моему, конец семидесятых, грибов было хоть косой коси. Мы за три часа и набрали каждый по корзинке и еще по ведру. Только сели в автомобиль и выехали из лесу, как нас тормозит автоинспектор на мотоцикле с коляской. А он, собака, спрятался на выезде из леса и поджидает таких, как мы. Знает, что обязательно по стаканчику пропустим. Дыхни, – говорит водителю.

Тот дыхнул. Запах водки никуда не спрячешь, закусывать надо, а закуска – вот она, еще только едет с нами. Что делать? Стали мы его уговаривать, студенты, мол, и суем ему студенческие билеты под нос. А он нам:

– Так вы еще и без доверенности ездите? Штраф! Платите три рубля.

Мы ему объясняем, что если бы у нас было еще три рубля, мы закуски бы купили и от нас не несло бы. А он ни в какую, платите, и все. Что ты будешь делать? Стали мы его уговаривать, и так, и эдак, возьми натуральным продуктом – грибами, больше нечем. Он покочевряжился для виду и еще ведро эмалированное у нас выторговал. Жучина еще тот оказался. Открыли мы ему багажник, он, собака, нырь в него головой и стал сортировать наши грибы. Набрал себе целое ведро белых, а остальные рассыпал, хорошо, что в багажнике было чисто.

– Езжайте, не задерживайтесь, – командует он нам, унося ведро, – вон еще машина выезжает.

Как же мы его крыли, пока ехали до Москвы, кто бы только знал! Ведь все грибы были аккуратно уложены по корзинкам и ведрам, а он нам их раскидал. В общем, доехали дальше мы без приключений, стали грибы обратно по корзинкам раскладывать, смотрим, а он крагу у нас в багажнике забыл. Видно, когда полез грибы сортировать, бросил ее на днище, а потом и забыл про нее. Ох, и гульнули мы в тот день, девок пригласили… – Сан Саныч стрельнул глазами в сторону жены и не стал вдаваться в подробности пиршества.