Напрямик (сборник)
Шрифт:
– Ладно, все, – остановил Андрей, – надо с песней определиться, будем или не будем. Меня лично текст не впечатлил.
Ольга тут же захныкала, почти искренне:
– Андрюш, хорошая песня получится. Я в следующий раз запись принесу. Давайте разучим, я классно петь буду.
– А не боишься, – хмыкнул Гусь, – что тоже испаришься, как эта Барби?
– И Лена Белоусова, – добавил Игорь.
Лицо Ольги напряглось, разгладилось, стало и красивым, и одновременно жутким, как у неживой.
– А что мне терять? – как-то горлом спросила она. – Меня и так как бы нет.
Она замолчала, и остальные тоже молчали. Дробов, не поворачивая головы, оглядел доступное глазу пространство.
Дом, белье на некоторых балконах, на площадке дети играют, к скамейке подбирается голубь, мечтая найти какие-нибудь семечки, над домом сочно-синее, уже предвечернее небо. Без туч… Вроде все нормально, спокойно, а в действительности… Вспомнился фильм «Ночной дозор», и послышался шепоток прячущейся повсюду, под каждой тенью, нежити. Ждущей момента, чтобы накинуться.
И, видимо, это казалось не только Дробову.
– Ой, бля! – вскочил Гусь. – Пойду узнаю, что там… Как играть через неделю? Ни фига вспомнить не успеем.
Он дернул дверь, исчез в полутьме. Дверь за ним медленно закрылась. Ольга почти про себя, ласково и жалобно запела, глядя в бумажку:
Мальчишка мой единственный,Соломенная стрижка,Носи меня за пазухой,Ведь я…– Объясни мне, Оль, – заговорил Андрей, – что такое «соломенная стрижка»? Я понимаю, это волосы могут быть соломенными. А стрижка?..
– Не глумись! – противно, тонко крикнула она. – Это… Не мешай мне вспоминать!
– Вспоминай у себя в кровати! – криком ответил Андрей.
– Погоди… Нет, – сказал Макс, – в натуре хорошая песня получиться может. Народу такое нравится. Душещипательная. Я уже фишку для своей партейки придумал.
– Фигня это, – Андрей вытряхнул из пачки сигарету. – Вообще фигней мы занимаемся. Да. Просто убиваем свои жизни…
– Хэй! – высунулся из-за двери Паша Гусь. – Заработало!
Парни похватали чехлы и футляры.
– Слава богу, – выдохнул клавишник Игорь, – чуть все не пересрались окончательно.
Гоу датч
Конечно, по ней не скажешь, что она ждет рыцаря. Да она и не ждала пассивно – искала. Искала, но все-таки рыцаря, а не хрена с горы.
Пока еще стройная, хотя и крупноватая, совсем уже не девочка в свои почти тридцать два, впрочем, и не тетка. Деловая молодая женщина по имени Анна, в правильной одежде, с правильной сумочкой, на правильном автомобиле, при правильной работе. Квартира своя в относительном центре столицы, дача в Малаховке. Все упаковано. Еще бы его, рыцаря.
Поиски не проходили бесследно – родилось двое детей, в паспорте стояло шесть штампов: три о заключении брака и три о расторжении, причем два последних не поместились на положенных страницах, где «Семейное положение», и их поставили на странице, предназначенной для записей о детях… Перепробованные мужчины в памяти Анны представляли собой красновато-серую, едко пахнущую массу. Там в единый ком слиплись два сорта представителей противоположного пола: слизни и животные.
Со слизнями было приятно время от времени посидеть в кофейне, поболтать, посплетничать. Можно иногда и сексом позаниматься, чтоб такой представитель поласкал там, где животное никогда не согласится – типа, «отлизывать западло, если что – на тюрьме зачмырят». Но долго рядом с собой слизней Анна не выносила; после секса или выпроваживала из квартиры, или, если была у них, уезжала сама…
Животные были ей немного приятней. Точнее, секс с ними нередко доставлял ей настоящее удовольствие. Когда мощный парень брал ее стальными руками и делал с ней то, что считал нужным. Был хозяином.
Правда, нужно было торопиться достичь удовольствия – эти не ждали ее, не помогали, а удовлетворившись, откидывались и, лежа на спине, громко дышали и фыркали. И только попробуй в эти минуты прильнуть, намекнуть, что ты еще не закончила, – он посмотрит на тебя презрительно-недоуменно и произнесет убивающее: «Чо?»
После этого оставалось или истерику устроить (но рискуешь схлопотать по лицу), или смириться и ждать, когда он снова захочет тебя, быть к этому готовой, разогретой, чтобы успеть достичь пика раньше него или вместе с ним…
Конечно, за годы поисков Анне встречались рыцари. Три-четыре экземпляра. Правда, все они были женаты. Пытались сделать Анну любовницей, готовы были ее содержать, любить не меньше жен. Но через несколько месяцев она прекращала отношения: быть любовницей даже у рыцаря было унизительно.
Продолжала искать своего – свободного. И вот еще одна попытка…
Высокий, мускулистый, с мужественным лицом и манерами аристократа Илья. Лет на пять старше Анны. Нормально, не мальчик, но и до старческого утомления еще далеко… Несколько лет жил за границей, не так давно вернулся и сразу занял высокую должность в крупной компании.
В подробности его работы Анна пока не входила. Да и зачем? Видела, что не лошок, не проныра какой-нибудь, пыжащийся под статусного… Тем более общие знакомые отзывались о нем очень хорошо: истинный англосакс.
Сегодня договорились поужинать вместе. Вдвоем. Илья предложил очень приличный рест на Рождественке.
– Надеюсь, будешь не на колесах, – сказал Илья. – Хочу заказать редкое вино… У тебя нет аллергии на красное сухое?
Анна улыбнулась:
– Нет. Я вообще не подвержена этой модной болезни.
– Я рад. Значит, до встречи?
В начале девятого вечера такси подвезло Анну к ресторану. «Опаздываю на восемь минут, – отметила она, глянув в айфон. – Хорошо».
Швейцар открыл ей дверь, гардеробщик, похожий на полковника Кремлевского полка, снял с нее легкую дубленку с песцовым воротником (Анна не была защитницей пушных зверьков), метрдотель повел ее в зал.