Чтение онлайн

В семье, как говорится, не без урода, даже если этот урод — сынок самого Голованова, нашего директора. И моя личная головная боль!

— Не, Глеб, я сама! Привет!

Обычно это срабатывает, он ухмыляется и жмет на газ, чтобы успеть перед парой потискать своих подружек, толпящихся у входа.

Но не сегодня. Сегодня Глеб выключил зажигание и не спеша вышел из машины. Урод — это, конечно, фигура речи. Так-то Глеб вполне себе красавчик — длинноволосый блондин с тонкими чертами лица и демонической улыбкой. Подозреваю, что эту улыбку он ежедневно тренирует перед зеркалом. Но девчонки пищат от восторга, когда Голованов на них смотрит. А мне он просто не нравится. Глеб это знает. И бесится.

— Брезгуешь моей тачкой? Это вообще невежливо — отказывать.

Он пристроился рядом и теперь не отстает ни на шаг.

— Позови другую, — не глядя бросаю в сторону и прибавляю скорость. — Ты только предложи.

— Тебя хочу! — Резко дергает за руку, заставляя остановиться.

— Ты чего? Глеб?

— Я вчера заходил на кафедру после пар, тебя не было.

— И что? Я отпросилась. Имею право.

Попыталась было обойти мажора, но он тут же преградил путь.

— Куда отпросилась-то?

— Глеб, я опаздываю, а ты уже опоздал!

— И что? Где ты была вчера?

По глазам вижу: не отстанет. Прицепился как банный лист. И раньше не особо весело было с ним, а сейчас…

— На презентацию книги ходила, а теперь пройти дай!

— Ты бы поласковее со мной, а, Мариш? — Он угрожающе оскалился. — И в тачки чужие не садилась бы, а то знаешь…

— Ты что, был там? — вырвался вопрос, и я тут же поняла, что лишнее сболтнула.

— Значит, правда ты была. Зря, Марин. Очень зря.

Он неожиданно отступил в сторону и быстрым шагом пошел обратно к своей машине. А я чуть ли не бегом припустила к училищу.

Совсем головой тронулся?! Отелло нарисованный! Мысленно послала урода писать пейзажи Заполярья. Да какое ему дело?! И кто мог ему обо мне рассказать? Точно же знакомых не было… Одни непонятки с этой презентацией! Вечером покопаюсь в еженедельнике По. Может, найду чего интересного.

Опоздала на десять минут и, конечно же, нарвалась на завкафедры. Ну и получила по полной: как Золушка, головы не поднимая, обновляла учебные планы и разбирала отчеты преподавателей до часа дня.

Голованов сегодня на глаза не попадался больше, хотя я подспудно ждала, что он заявится на кафедру. Совсем оборзел! Думает, раз папа директор, то крыша может безнаказанно уехать?!

Еще одна хорошая новость — отец По объявился. Нет, до того, чтобы мне позвонить, конечно же, не снизошел, зато прислал сообщение: «Решу проблему за пару дней. Держи в курсе». Хоть что-то!

В принципе, у меня скоро зарплата в агентстве, но нужно платить за квартиру… В голове столько мыслей… Спокойно, Пешкова! Со всем разберешься, главное — поменьше заморачивайся и думай про разных уродов. И про красивых взрослых мужчин с загадочным взглядом тем более не думай. Но какой букет, а?! Какой букет!

К По прибежала в больницу ровно к двум, запретив себе даже подпускать плохие мысли. Все с ней будет хорошо. Пусть на это и уйдет время. Ее отец точно не бросит По.

— Марина! — окликает меня в коридоре худощавый доктор. Тот самый, который лечит сестру. Я вчера в таком ступоре была, что даже не запомнила, как его зовут.

— Здравствуйте, я к сестре. Можно же?

— Да, конечно, пойдемте, я вас провожу.

И ведет меня совсем в другую сторону от того коридора, где я вчера была.

— Ее перевели в другую палату? Что-то случилось?

Врач резко останавливается, и я, шедшая чуть сзади, чуть ли не падаю ему на грудь.

— А вы не знали? Вчера сразу после того, как вы ушли, с нами связались ваши родственники и оплатили лечение Полины Владимировны в платном стационаре. Я думаю, ей пойдет это на пользу. Странно, что вы не в курсе.

Я ошалело киваю. Глаз застревает на бедже на больничном халате: «Львов Ю. Ю., хирург, к. м. н.».

Палата одноместная, здесь все другое — от белья на кровати По до запаха в воздухе. Только сестра точно так же беспомощно лежит, как и вчера.

— Точно ничего не нужно? — тихо спрашиваю и подхожу ближе к кровати и сажусь на стул. Безмятежная какая, спокойная…

— Абсолютно ничего. Она приходила в себя утром ненадолго, сейчас спит, не стоит ее будить.

— Конечно.

Осторожно прикоснулась к ее руке. Еле теплая. И снова хочется зареветь. И почему все люди, которых я люблю, умирают? Сначала мама, потом папа в прошлом году, теперь По.

— Марина? Еще десять минут, и достаточно. Приходите завтра. — Врач, оказывается, никуда не ушел. — У меня перерыв скоро, не хотите со мной чая попить? Обсудим состояние вашей сестры.

— Спасибо. — Я встаю со стула и подхожу к Ю. Ю. — Может, завтра? Я пораньше постараюсь прийти, а сегодня не могу — нужно на работу.

Он понимающе кивает. Приятный парень. Знаю, что намного меня старше, но выглядит как будто ему едва за двадцать.

По дороге в агентство перебираю в голове всех наших родственников — общих и необщих. Никто из них не мог помочь с деньгами, кроме Владимира Ивановича, папы По. Ну разве что дядя, у которого сестра жила во время своей учебы в университете. Правда, я слышала, его в тюрьму посадили, но это другая история.

Скоро моя остановка, а я так и не поняла, кто тот таинственный родственник. Собралась писать отцу По и увидела в телефоне непрочитанное сообщение. «За сестру не беспокойтесь, ее лечение оплачено. Деньги можете оставить себе. Друг».

Что? Что?! Какие деньги? Какой еще «друг»? Вскакиваю с сиденья и еще раз перечитываю сообщение. И главное, непонятно, кто прислал. Номер не определился. Что это вообще значит? Нет у нас никаких денег. По! Во что ты вляпалась, а? И я вместе с тобой.

Выскакиваю на остановке, она прямо напротив нашего особняка, поднимаю глаза на дорогу, и сердце мое перестает биться. Все мысли сразу же вылетают из головы. Вижу лишь облокотившегося на капот черного BMW Максима Генварского.