Чтение онлайн

пронзительно-тонких, дребезжаще-низких, нежных, требовательных, гневных - со всех сторон запели ему:

– Не смей! Ты лишь песчинка! Не смей противиться Вселенной!

– Но злодеяние должно быть наказуемо!
– что есть мочи завопил Картрайт, пытаясь перекрыть нестройный хор, и голоса тотчас смолкли.

Остался только один. Но звучал он так мощно и гулко, как звучит самая толстая органная труба:

– Во Вселенной нет ни злодеяний, ни добродетели. Есть только высшая воля. Ей покорно все. Все!

– Все, все!
– подхватили на свой лад голоса.

– Помни!
– снова прогремела органная труба.
– Нет добра и зла! Нет! Есть только Воля Вселенной. И никто не в силах противиться этой воле!

– Никто! Никто!
– подтвердил хор.

Чтобы не слышать этой потрясающей какофонии, Картрайт попытался заткнуть уши руками, но не нашел ни рук, ни ушей. Но голоса, о счастье, стали отдаляться, затихать. Лишь один, особо настырный, долго орал вдалеке:

– Никто! Никто!

А потом пришел покой...

Саяниди умолк. Взглядом художника обозрел размякшее тело Картрайта и, тихо ступая, вышел в потайную дверь, ведущую в замкнутую каморку.

Здесь его поджидал взволнованный Сергей.

– Здорово, - подскочил он к Саяниди, едва тот притворил дверь, - очень здорово!

– Тс...с, - прижал Иван палец к губам.
– Нельзя вмешиваться в его нирвану посторонними звуками.

– А он не проснется раньше времени?

Саяниди отрицательно качнул головой и добавил:

– Это ведь не сон, а состояние гипноза - разные вещи. Он будет в том состоянии до тех пор, пока я его из него не выведу.

– Слушай!
– возбужденно зашептал Сергей.
– А из него в этом состоянии нельзя вытянуть что-нибудь любопытное? Так, чтобы он потом

забыл, а?

Иван удрученно развел руками:

– В том-то и дело, что нельзя... Не ты первый... Вообще первые удачные опыты гипноза произвели фурор в организациях, страдающих чрезмерным любопытством. То-то было радости!

А в результате получился шиш! Фокус в том, что даже в самом глубоком гипнотрансе человек, а особенно волевой, никогда не сболтнет того, чего не хочет сболтнуть. Да что там гипноз! Подобные эксперименты проводились и с ЛСД, и еще с массой всяких психотрофиков. А результат один, - Саяниди сделал рукой выразительный жест.
– Правда... при применении некоторых психотрофов можно достигнуть э-э... стирания памяти - то, что ты имел в виду. Ретроградная амнезия - так это называется. Но достигнуть подобного эффекта гипнозом нельзя. Мало того, Картрайт четко запомнит вопросы, которые я ему задам. И тогда... сам понимаешь...

– А жаль, - разочарованно вздохнул Сергей.

– Жаль, конечно, - согласился Иван и многозначительно поднял вверх указательный палец.
– Но у нас другая задача. Главное сейчас попридержать Манзини, пока мы будем добивать Лича, и этого мы при помощи Картрайта вполне можем достигнуть. Я думаю, будет достаточно трех сеансов.

– Дай Бог нашему теляти...
– покачал головой Сергей, но без иронии Саяниди он с каждым днем верил все больше.
– Но как быть со статуэткой?

– Придется оставить ее Картрайту, - вздохнул Саяниди.
– А жаль - это самый ценный экспонат моей коллекции, но, может, со временем что-нибудь придумаю. А проку от нее нам уже, увы, нет - батареи сели, и подзарядить их нет никакой возможности. Да ладно, с Картрайтом я уже и без нее управлюсь, да и ты мне больше не нужен.

Пока... А вот Эдуард затребовал твою группу себе на подмогу, и немедленно.

– А что такое?
– встревожился Сергей.

– Они пытаются охмурить одного ценного спеца по Южной Америке. Есть такой отставной полковник Джеймс Мейсон. Мы давно им интересовались, но не знали, как подступиться, а сейчас у этого Мейсона возникли непредвиденные осложнения с синдикатом в Сан-Франциско - не иначе сам сатана решил помочь нам. Эдик надеется помочь полковнику и таким образом заполучить его в наши ряды. Но что-то там у Эдика не ладится, вот он и затребовал тебя. Впрочем, он сам тебе объяснит.

– Значит, опять на новые позиции?
– озадаченно поскреб затылок Сергей.

Саяниди широко развел руками:

– А как же вы хотели? Идем в успешное наступление - значит, и позиции часто меняем. Но это все еще цветочки...

– А когда же ягодки поспеют?

– Не беспокойся - очень скоро, - уверенно пообещал Саяниди.

Часть 3

ЧЕРНАЯ ОРХИДЕЯ

ПОЛКОВНИКА МЕЙСОНА

1

Джеймс Мейсон, сорока двух лет, полковник в отставке, отшвырнул галстук и выругался. Чертов галстук! Чертовы манеры!

Мейсон - по классификации соседей - попадал под определение "солдафон". Да! Он и не спорил. "Солдафон" и есть, а "солдафонов" не учат галстуки вязать. Всем известно, чему их учат.

Угораздило Мейсона купить дом в аристократическом квартале Кармела! [Кармел - маленький город в 130 милях к югу от Сан-Франциско.]

Именно в этом квартале гнездились отпрыски старинных английских семей. Здесь безраздельно царствовали геральдика, манеры и хорошо поставленные улыбки. Ничего такого у Мейсона не было. Зато у него были деньги: чаще всего этого бывает достаточно. Чаще всего, но не всегда.

Соседи обедали друг у друга, устраивали светские рауты и файф-о-клоки. Мейсон со своей замкнутостью, костюмом свободного покроя и профессиональной сутулостью в идиллию не вписывался. Да и плевать он хотел на соседей вместе с их теннисом. Но с Томом Бруксоном, еще одним неклассическим обитателем квартала, Мейсон сразу поладил.

Бруксон, владелец трех автозаправочных колонок и небольшой мастерской, пропах "правильным" потом и бензином, умел работать и руками и головой, а потому Мейсону нравился. К тому же оба они на фоне соседей выглядели "белыми воронами", а это подталкивало к сближению.

По субботам Мейсон обедал в обществе Бруксона и его супруги - на этом его выходы в "свет"

заканчивались. После обеда подолгу засиживались за стаканчиком виски других напитков Бруксон не признавал - и философствовали на отвлеченные темы.

С бывшими сослуживцами Мейсон отношений не поддерживал. А ведь Джеймс Мейсон знавал и лучшие времена. Черт подери! Почему "знавал"! Он и сейчас оставался непревзойденным специалистом своего дела. Более того, таких мастеров, как Джеймс Мейсон, в целом свете насчитывались единицы.