Чтение онлайн

Доули высморкался на белые штанины, поставив, таким образом, точку. И тут до его ушей донеслось нежное мяуканье. Сержант медленно повернул голову на звук, и рот его разъехался в широченной щербатой улыбке сержанта поджидал старый боевой командир.

– Клянусь моей лысиной, - простонал Мейсон, давясь смехом, - там, где ты, дружище Клиф, там и драка.

– Разве это драка, сэр?
– пренебрежительно хмыкнул Доули и сдавил руку Мейсона своей медвежьей лапой.

– Легче, легче, - шутливо ойкнул Мейсон.
– Я тебе еще предоставлю возможность порезвиться. Как ты, не против?

– Только если будет настоящая драка.

– Ну это я тебе гарантирую.

– Тогда я за обеими руками.

– Прекрасно! Значит, план действий такой:

сейчас в отель "Амалькадо" - до вечера отдыхаем.

Вечером у нас встреча с одним парнем.

– Кто такой?
– деловито осведомился Доули, небрежно подцепив свой чемодан и помахав им в воздухе.

– Это наш гм... компаньон.

– Из наших?

– Ну как тебе сказать, - загадочно улыбнулся Мейсон.
– Он служил в морской пехоте, но... не в Штатах.

– "Бундес" или "дикий гусь"?
– понимающе прищурился Доули.

– Не то и не другое, - хохотнул Мейсон.
– Ты не поверишь, но он служил в русской морской пехоте.

Если Доули что-либо еще могло удивить, так это подобное заявление.

– В русской?
– изумленно вытаращился он.
– Я не ослышался, сэр?

– Ага, - подтвердил Мейсон, которого перспектива сотрудничества с "рашн" не то чтобы пугала, скорей забавляла.
– Впрочем, он не совсем русский, он украинец и казак. Слышал о таких?

– Это которые живут в Канаде?
– сосредоточенно нахмурился Доули.
– А как он к русскимто попал?

– Ну... не совсем так, - покачал головой Мейсон, которого несколько шокировали географические познания отставного сержанта.
– Вообщето Украина - это один из крупнейших штатов их бывшего Союза, вроде отдельной республики, что ли А парень жил в России... А казаки эти вроде были сначала на Украине, потом переселились или наоборот. У них сам черт не поймет - кто русский, а кто нет. Но это неважно. Главное - оказывается, этих украинцев здесь, в Южной Америке, как и в Канаде, хватает. Особенно много в Аргентине, но и в Колумбии достаточно. Так что этот парень тут быстро найдет себе друзей-соотечественников. Но и не это главное. Больше меня волнует, что он за человек и каков в деле. А что до меня... Ты ведь знаешь - я и с чертом подружусь, лишь бы черт порядочный попался.

– Ну... не знаю..
– шмыгнул носом Доули.
– Посмотрим...

Мейсон нисколько не кривил душой, когда утверждал, что готов подружиться с порядочным чертом. Расовые и национальные предрассудки никогда не тревожили ни его душу, ни совесть. Он одинаково относился и к неграм, и к желтокожим, но русские... С ними Мейсон сталкивался только в бою, да и то раза три-четыре. Впрочем, и этого хватило, чтобы убедиться: воевать русские умеют, и это являлось для Мейсона лучшей характеристикой. Если человек умеет воевать - значит, не трус, не мерзавец, а настоящий мужчина и достоин уважения.

С другой стороны, Мейсон никогда не верил бредням о загадочности и непонятности русской нации. Люди везде одинаковы, он-то перевидал их немало. А все же любопытно: какие они, русские тем более еще казаки и где-то украинцы при ближайшем рассмотрении.

Мелешко на первый взгляд Мейсона даже немного разочаровал, но и подтвердил убеждение, что люди на земле мало отличаются друг от друга.

Алексей Мелешко, если не обращать внимания на незначительный речевой акцент, ничем не отличался от стандартного янки. Ни внешностью, ни манерой поведения, ни даже, и это было самым удивительным, образом мышления. С другой стороны, внешность его и телосложение относились к типу, который всегда импонировал Мейсону рост выше среднего, подтянут и поджар, в меру накачан. Лицо открытое, простое. Не назовешь ни смазливым, ни уродливым, ни обаятельным. Подбородок и губы намекали на врожденное упрямство, но эту черту Мейсон ценил и в себе, и в других.

И держался Мелешко независимо, но без чванства и излишней самоуверенности. Может, поэтому они легко и быстро нашли общий язык, как и полагается двум уважающим себя мужчинам-воинам.

А душу старого солдата Доули Алексей сразу завоевал, когда, не поморщившись, выцедил полный стакан неразбавленного бурбона за знакомство и как ни в чем не бывало вернулся к разговору.

А разговор получился деловой и серьезный.

Обсудили почти все детали, Мейсон не мог не отметить профессионализма собеседника.

Распределили роли.

Доули поручился за поиски и доставку необходимого вооружения и снаряжения. В этом деле равных опытному вояке не было. За годы славной боевой карьеры Доули обзавелся дружками-побратимами по всему свету. Имелся у него такой дружок и в Колумбии.

Мейсон, естественно, возглавил предприятие и взялся за разработку стратегического плана компании. Не хватало еще очень важной боевой единицы: пилота-вертолетчика.

Проблема состояла в том, что Мейсон нуждался не просто в боевом пилоте, ему был нужен Хэмри Нортон, и никто другой.

Алексею это имя ничего не говорило, зато Мейсон и Доули в один голос заверили, что Нортон лучший вертолетчик в мире и без него не стоит даже начинать кампанию. Но следы Нортона Доули и Мейсон потеряли лет пять назад. Известно было только то, что прервались они где-то в Италии, и похоже, там и следовало искать лучшего в мире пилота - если он, конечно, уже не совершил свой последний полет.

После недолгой дискуссии решили, что Мейсон и Мелешко немедля отправятся в Италию и попытаются разыскать полумифического Хэмри Нортона. Непосредственный поиск брал на себя Мелешко. А Доули пока займется вооружением в Колумбии.

На этом первая встреча и закончилась. Мелешко отправился в свой отель, уже на прощание Мейсон, как бы между прочим, поинтересовался.

– Эл, ну с нами, старыми бродягами, все ясно, но что тебя тянет на такие вот подвиги?

Мелешко вздохнул глубоко, пристально заглянул Мейсону в глаза и, как показалось полковнику, горестно усмехнулся:

– Видите ли, Джеймс, вы с Доули - американцы и, боюсь, меня не поймете. Но причин три.

Первая: мне интересна такая работа. Вторая: как ни смешно, но она обеспечивает уровень жизни, о котором даже очень обеспеченный гражданин моей страны, я имею в виду Россию, может только мечтать. И третья: для меня это единственная возможность повидать мир.