Чтение онлайн

Джонас не смел пошевельнуться: он очень боялся, а вдруг вспугнет змею и она по нечаянности укусит себя за хвост и, чего доброго, отравится насмерть — уж очень яду в ней было много. Он так и замер на месте, притаив дыхание, гадая, что делать дальше.

Змея развилась, так сказать, вытянулась во весь рост и поползла шарить по комнате, словно искала что-то… Только тут Джонас заметил, какой же худенькой она была — одна кожа.

Не зная, как лучше поступить, Джонас решил на всякий случай подружиться с гремучкой. Он потихоньку встал, вынул из своей обеденной сумки кувшин с молоком, налил немного в жестяную кружку, поставил ее на пол и хотел уж было пригласить змею отведать угощение, но вот беда, он не знал, как к ней обратиться. Не мог же он ей сказать: «Послушай, змея!» Получилось бы невежливо.

Он еще раз внимательно посмотрел на змею, и ему показалось, что она смахивает на долговязого, тощего носильщика, которого звали Леандр.

Не успел Джонас позвать: «Леандр!» — как змея описала круг и скользнула прямо к кружке с молоком. Заглянула в нее, застыла на месте, словно обдумывая, как поступить, и начала быстро лакать. Осушив кружку, змея подняла глаза на Джонаса.

Во взгляде ее Джонас прочел тоску и понял, что она очень одинока. Джонас и сам чувствовал себя одиноко, особенно в ночные дежурства на станции, когда не с кем было поговорить. Что ж, змея все лучше, чем никто. В особенности такая вот, полная дружеских чувств.

Джонас побеседовал немного с Леандром и вернулся на свое рабочее место, к телеграфному аппарату. Он как раз занимался азбукой Морзе. Только он успел отстукать точка-тире, что означало букву «а», а потом тире-точка-точка-точка, что означало букву «б», как Леандр уже вполз на стол.

Вот тут для Джонаса и в самом деле настал момент удивляться.

— Я собственным глазам не поверил, — признавался Джонас, когда впоследствии рассказывал эту историю. — Только я кончил выстукивать медным ключом букву «б», как Леандр поднял хвост и сначала повел им из стороны в сторону, а после помахал им. Сделал один длинный размах и три коротких кивка, вы представляете? Сомневаться не приходилось, он пользовался хвостом, как телеграфным ключом, чтобы выбить букву «б»: тире-точка-точка-точка. Выходит, с азбукой Морзе Леандр был знаком!

Он знал всю азбуку назубок, неприятности были только с буквой «х», которая состояла из четырех точек. От того, что вместо помахивания из стороны в сторону он вынужден был кивать хвостом, Леандр приходил в ужасное возбуждение. К тому же он плохо умел считать и, случалось, бил хвостом до десяти раз, прежде чем успокоиться. Однако и с буквой «х» он справился, и они с Джонасом теперь подолгу беседовали.

Леандр поведал Джонасу, что родом он из многодетной семьи, которая насчитывала двадцать змеенышей, только все его сестренки и братишки утонули во время половодья. Он так был привязан к ним, что, когда рассказывал об этом, у него дрожал хвост от волнения.

Леандр не только составил Джонасу хорошую компанию, но оказался полезен и в других отношениях. Он ловко обвивал хвостом половую щетку, выгибал спину и, поводя носом по полу дул как настоящий ураган, развевая пыль по углам. А то вот еще чему научился — угадывать приближение поезда. Он вытягивал через окошко голову, высовывал длинный, узкий язык и улавливал вибрацию от соприкосновения колес со стальными рельсами, когда поезд был еще на расстоянии тридцати одной мили от станции. Тогда, если Джонасу случалось соснуть, а это и в самом деле случалось через каждые пять-шесть минут, как вы уже знаете, Леандр тихонько трогал Джонаса за плечо и будил его.

Они стали такими друзьями, что Джонас теперь даже представить себе не мог, как он раньше обходился без Леандра. И Леандр отвечал ему взаимностью, о чем не уставал повторять каждый вечер с помощью азбуки Морзе.

А потом Джонас получил приказ о переводе на другую станцию. Надо было сообщить эту грустную новость своему другу Леандру.

— Сердце сжалось у меня от печали, — признавался Джонас позднее.

Он чуть не плакал, когда выстукивал по телеграфу эту весть Леандру, расположившемуся против него на столе и молча внимавшему его признанию.

«Я был счастлив познакомиться с тобой, — выстукивал Джонас. — А теперь меня переводят на другую станцию. Единственное, что утешило бы меня, если бы ты согласился перейти вместе со мной».

Леандр сидел как в воду опущенный. Минуту-другую он молчал в задумчивости. Потом покачал в ответ хвостом. Не может он покинуть это место, как бы ему этого ни хотелось, говорил он. Вот уже не одну сотню лет его семья обитает на берегах Биг-Блэк-Ривер. А поскольку он последний из их рода, его долг остаться на этом месте, к которому они все так привыкли. Не скрывая своего огорчения, он поблагодарил Джонаса за то, что тот обучил его азбуке Морзе, и медленно направился к выходу. Перед тем как выскользнуть в темноту, он обернулся еще раз, в глазах его была печаль. Он поднял хвост, и простучал «73», что на языке телеграфа означает «Прощай».

Больше Джонас и Леандр не встречались. Известно, однако, что Леандр прожил долгую и счастливую жизнь и обучил азбуке Морзе всех остальных гремучек, водившихся на берегах Биг-Блэк-Ривер. Правда, иные люди говорят, что все это враки, что Джонас Джаг все это сам выдумал, а его еще считали честным человеком.

Подружка Дикони

Пересказ Н. Шерешевской

На свете не так уж много людей, у кого бы водилась ручная рыба. Да, да, ручная, или, точнее, домашняя, ну как бывают животные дикие и домашние. Домашние — это, например, кошка или собака. А тут рыба, чудно, правда? Почему? Ну, во-первых, рыбу труднее приручить, даже такую покладистую и смышленую, какой была форель по имени Дикони. О ней рассказывают просто чудеса! А во-вторых, не у каждого есть терпение учить рыбу по всем правилам.

Однако если послушать человека, который первым рассказал про Дикони — кое-кто утверждает, что он был индейцем, другие — нет, белым со среднего Запада, а вообще-то он мог с тем же успехом быть и южанином, и янки из Новой Англии, — так вот, он говорил, что, если вам удастся поймать молоденькую форель и правильно взяться за ее обучение, вы воспитаете прекрасную ручную домашнюю рыбу.

Человека того звали Старый Боб, правда в юности все звали его Юный Боб, ну да ладно. В то утро — было это одиннадцатого июля, возле Ксении в штате Огайо — вышел он на своей весельной лодке ловить рыбу. Шлеп, шлеп — шлепали весла по воде, и вдруг к востоку от озерной протоки он увидел форель длиной так примерно дюймов шести. Он забросил удочку, поймал форель и внимательно осмотрел ее. Она была очень хороша собой и выглядела на редкость смышленой. «Сроду такой не встречал», — подумал Боб. У нее был высокий лоб, мягкий, округлый подбородок и очень умный взгляд.

Именно о такой форели Старый Боб и мечтал.

— Иди ко мне! — ласково позвал он.

Но от волнения проглотил буквы «и» и «м», и получилось не «иди ко мне», а «дикони». Форель поняла, что обращаются к ней, и решила, что так ее зовут — Дикони.

Крючок подцепил форель за кончик нижней губы, и Старый Боб осторожно отцепил его. На дне лодки собралось немного воды, так часто бывает, сколько лодку ни конопать. Боб пустил туда форель. «Пусть поплавает, пока не доберемся до берега», — решил он. На берегу Боб нашел деревянное корыто, выдолбленное из ствола дуплистого дерева. Наполнил корыто водой, а у самого дна просверлил в стенке маленькую дырочку. Потом выстругал затычку и заткнул дырочку, чтобы вода не убегала.