Народ, да!
Шрифт:
Тысячи зрителей собрались по берегам реки ниже Ниагарского водопада. Они не слышали речи Сэма Пэтча, но они видели его жесты. Они увидели, как он снял с шеи платок и обвязал его вокруг талии. Все знали, что это сигнал — сейчас он будет прыгать.
Но сначала Сэм пожал лапу медведю, что-то шепнул ему на ухо и слегка подтолкнул вниз с площадки. Медведь прыгнул отлично. И тут же вынырнул, целый и невредимый.
Тогда Сэм поцеловал край американского флага, еще раз произнес:
— В жизни нет ничего невозможного!
Быстро подошел к краю площадки и полетел вниз.
В тот миг, когда он рассек водяную струю, наступила полная тишина. Выплывет или не выплывет? В порядке Сэм или…
И вот гром рукоплесканий перекрыл грохот Ниагарского водопада — это Сэм вынырнул из воды. И новый взрыв аплодисментов, когда Сэм небрежно помахал гребцам на спасательных лодках, круживших под водопадом и готовых поспешить, если что, Сэму на помощь.
Сэм покачался на волнах, как подобает великому пловцу, — а разве он не был великим пловцом? — и поплыл к берегу.
Итак, Сэм Пэтч опять не подвел!
Да, но зато после прыжка в Ниагарский водопад Сэму трудно было придумать что-нибудь посложней. И все-таки одна идея забрезжила у него в голове. Можно было построить специальный помост выше любого водопада, и тогда он, Сэм, так сказать, переплюнет любой водопад.
И вот такой помост возвели — над водопадом Джениси в штате Нью-Йорк. Выше помоста никто еще не строил, но Сэм со своим медведем с легкостью туда взобрался.
Когда Сэм оказался наверху, зрители, собравшиеся внизу, увидели, что на нем новый модный костюм. Правда, вокруг шеи у него был повязан знакомый платок. А у медведя на голове — красный бант.
Сразу было видно: предстоял ПРЫЖОК.
Сэм балансировал на самом краю помоста. Казалось, он тысячу раз мог свалиться вниз, и зрители каждый раз громко ахали — а-ах! Наконец Сэм подал сигнал и слегка подтолкнул медведя. Прыжок! И вот уже медведь показался на поверхности бурлящей реки. Он выплыл на берег, встряхнулся и сел отдохнуть. Вот это выучка!
И тогда Сэм сдернул с шеи платок и обвязал вокруг талии. Толпа замерла в напряжении. Сэм Пэтч приготовился побить мировой рекорд по прыжкам в воду.
Раз! — и он полетел вниз стрелой. Великолепный прыжок! Все сошлись в этом мнении, пока Сэм еще не успел выплыть.
Но Сэм и не выплыл.
Люди ждали, что вот-вот покажутся из воды его ноги, но напрасно. Поверхность реки оставалась ровной и гладкой. Может быть, Сэм придумал какой-нибудь новый трюк? Или проплыл под водой и вылез где-нибудь ниже по течению, где его никто не ждал? А может, спрятался за корягой?
Предположений было тысячи. Но прошло уже много времени, а Сэма так и не нашли. И все решили, что он утонул.
На этот раз Сэм Пэтч перепрыгнул свои возможности, говорили все.
Но люди ошиблись. Один дряхлый старец, который уехал в Австралию вскоре после того, как Сэм Пэтч совершил свой последний и самый высокий прыжок, рассказал потом, что же случилось на самом деле.
Когда Сэм прыгнул, он не рассчитал и слишком глубоко ушел под воду, так что ему легче было выплыть по другую сторону Земли, чем возвращаться на свой берег. Вынырнул он как раз у берегов Австралии.
Там он научил кенгуру прыгать. Говорят, они не разучились это делать и поныне.
Джон Генри
Пересказ Н. Шерешевской
Джон Генри еще под стол пешком ходил, а уже молоток крепко в руках держал. Он вечно болтался под ногами у взрослых, которые работали молотком и гвоздями, и стоило ему найти гвоздь, хоть ржавый, хоть целый, он тут же вколачивал его в стену своей хижины. Можно даже сказать, Джон рос с молотком в руках. Отец и мать Джона были рабами, как и все прочие негры в Америке. Но когда в 1865 году кончилась Гражданская война и президент Эйб Линкольн подписал освобождение негров из рабства, Джон Генри оставил плантацию и занялся металлоломом. Он бил и резал старое железо, оставшееся после Гражданской войны, чтобы его снова могли пустить в дело. Его железо шло на новые молотки, молоты и стальные буры, а также на рельсы для железной дороги.
Поначалу Джон Генри работал молотом весом в двадцать фунтов. Возмужав, он уже закидывал через левое плечо молот в тридцать фунтов. Потом стал гнуть и ломать старое железо молотом в сорок фунтов. И наконец, кромсал его молотом-великаном в семьдесят фунтов.
Пройдя всю эту науку, Джон Генри решил заняться делом поинтереснее. Ему захотелось теперь пустить в ход один из новых молотов, сделанных из старого железа, которое он гнул и ломал. Он мечтал заколачивать этим молотом костыли в шпалы, чтобы надежнее держались рельсы, сделанные из железа, которое он крошил.
И Джон Генри пошел работать на железную дорогу. Вскоре он один мог выполнять работу целой бригады железнодорожных рабочих. Пока бригада вбивала костыли в левый рельс, он успевал покончить с правым рельсом. У него было два помощника, чтобы подавать костыли, и еще два, чтобы бегать за едой.
Однажды Джон Генри сказал своему главному, который руководил всей работой, чтобы тот дал передышку бригаде. Мол, он сам справится с обоими рельсами. Джон взял в каждую руку по молоту весом в десять фунтов и пошел между рельсами по шпалам. Слева направо, справа налево взлетали через плечо его молоты, описывая сверкающую дугу. Удар — и костыль вогнан в шпалы. Еще удар, еще один костыль вошел в шпалу.
Весь день бригада глядела, как Джон Генри работает, и любовалась, и радовалась. Вот это мужчина, говорили они один другому. Настоящий мужчина!
Что и говорить, Джон Генри был лучшим железнодорожным рабочим на всем Юге, а если по справедливости, то и во всей стране. Размахивать молотом было его любимым занятием еще с детства. Размахивая, он пел. Молот со свистом разрезал воздух, и в такт ему звенели слова песни. А-аа! — отзывалась шляпка костыля, когда Джон ударял по ней молотом. А-ах! — крякал Джон, опуская с размаху молот.