Народ Тарха
Шрифт:
— Кормилица, дай совет…
Банча с материнской нежностью посмотрела на Арсая и кивнула.
— Ты ведь знаешь, кормилица, как я пекусь о сохранении обычаев и традиций. Хочу невесте перед свадьбой подарок сделать — украшение подарить, да такое, как в старину делали. Да вот загвоздка — мастера нынче все на иноземные поделки засматриваются, да подражать пытаются. А мне хочется чтобы родное, исконное было. Давнишнее, со времен пяти сестер…
— Эк ты хватил, со времен пяти сестер. Да где же тебе такое найти?
— Кормилица, потому у тебя и спрашиваю. Матушка моя покойная, страсть как любила всякие украшения. Неужто у неё не было старинных?
Банча хмыкнула:
— У матушки твоей много чего было. Да только после смерти её, все Миард к рукам прибрал. Так что в его сокровищнице, или в ларце у его жены всё.
Арсай хитро прищурился:
— Так уж и всё, кормилица? А матушка разве ничем тебя не отблагодарила за верную службу и любовь?
Банча покраснела. Опустила глаза, но через минуту справилась со смущением:
— Да на что мне украшения? Не того я происхождения, чтобы дорогие украшения носить.
Но Арсай не унимался:
— Кормилица, не забывай, что я маг. Неправду говоришь…
Банча вздохнула и нехотя кивнула:
— Ну, есть у меня кое-что. Припрятала я несколько безделушек, от Миарда загребущего.
— Кормилица, разреши посмотреть?
Банча, порывшись в одной из корзин с домашней утварью, достала кожаный мешочек. Развязала завязки и высыпала содержимое на ладонь магу.
Арсай с интересом и любопытством рассматривал горсть женских украшений. Он не был особым знатоком, но и его познаний хватило, чтобы понять — кормилица припрятала действительно старинные украшения.
— А Миард ничего не заподозрил?
Банча фыркнула:
— Много бы он понимал, брат твой.
Арсай разложил украшения на ковре. Как понять, какое из них принадлежало одной из пяти сестер? Да и есть ли тут такие?
— Кормилица, а какое самое старое?
Банча с благоговением прикоснулась рукой к одиночной серьге. С виду обычная серебряная серьга с рубином.
— Эта вот серьга младшей принадлежала. Хорее.
— Ты уверена, кормилица?
— Уверена, Арсай. Также как и в том, что вижу тебя сейчас.
— А вторая где?
— Да она всегда одна и была. Матушка твоя всё порывалась вторую заказать мастеру, да все откладывала на потом…
— Потерялась, что ли?
Банча вздохнула:
— Арсай, говорю тебе — одна она была! Хорея на ночь снимала украшения. А как бежать они собрались — тут уж не до серёг было. Одну успела взять, а вторая выпала, видать, из рук. Искать не было времени. Так она и осталась одна тут. Нашли потом в шатре сестер.
— А ты откуда это знаешь? — удивился маг.
— А чего тут знать-то? Матушка твоя всегда мне про украшения и их владельцев рассказывала. А эта история как семейная легенда…
Арсай зажал серьгу в руке:
— Кормилица, возьму я эту серьгу. Мастеру вторую закажу.
Банча закивала и как бы между прочим спросила:
— А с этими что делать? — и кивнула на остальные украшения.
— Ну, оставь себе что-то на память о матушке. А остальные Лисай отдай.
Когда маг покинул шатер кормилицы, Банча осторожно складывала украшения в мешочек и ворчала:
— Лисай отдай! Да у неё этих побрякушек столько, что и не счесть. Она и не поймет что это за ценность! А если потеряет? Нет уж, пусть у меня тут полежат, целее будут.
Арсай стоял на носу своего корабля и задумчиво смотрел на линию горизонта. В руке он сжимал серьгу, которую так кстати в свое время припрятала Банча. За спиной мага послышалось покашливание и раздался голос слуги:
— Куда держим курс, господин маг?
— Подожди Руан. После…
Слуга удалился. Господин маг знает что делает.
Арсай закрыл глаза и что-то зашептал. В его сознании воздух сгустился и предстал толстым серым пластом. Время. Прошлое. Арсай сделал шаг и стал продираться сквозь этот пласт, держа в раскрытой ладони серьгу одной из сестёр. Внутри пласта времени мелькали и искрились световые всплески. Одни, мелькнув и блеснув пару раз, гасли навечно. Другие метались из стороны в сторону, оставляя за собой тонкую словно ниточка светлую полосу. Световые всплески роились вокруг мага, но не касались. Арсай поднял ладонь с серьгой выше и позвал:
— Хорея…
На мгновение световые всплески испуганно разлетелись в стороны, словно звук голоса мага был чем-то чужеродным здесь в этом мире. А затем снова стали кружить вокруг. Один из световых всплесков неожиданно завис над ладонью мага и замерцал. Маг осторожно поднес ладонь к этому всплеску так, чтобы серьга соприкоснулась с сиянием. Световой сгусток охватил серьгу и окрасился в алый цвет. Арсай снова что-то зашептал и сгусток света закружившись, преобразился в тончайшую нить. Эта алая ниточка брала свое начало в серьге Хорее, и тянулась куда-то вдаль, через все Солнечное море. Арсай вздохнул и открыл глаза. Серьгу он осторожно закрепил на носу корабля. Подозвав слугу, сказал:
— Видишь эту алую нить? Следуй за ней.
В Бескрайних холмах бушевала гроза. Ливень загнал всех жителей холмов в шатры, и только безумец мог отважиться в такую непогоду выйти наружу. Многие решили в этот вечер пораньше лечь спать, чтобы не томиться от скуки. Но в одном из шатров на половине молодых воинов спать не собирались. При свете масляных светильников, вооружившись иглой и чашкой черной краски из плодов Мёртвого дерева, Ярыш наносил письмена на руки сына. Олех, скрипя зубами, мужественно переносил весьма болезненный обряд.