Чтение онлайн

— Привет, Эбби, — говорит Саймон, и его голос мне кого-то напоминает.

Она, кажется, не может перестать улыбаться, когда встречается с ним взглядом.

— Привет, Саймон.

— Как сегодня все прошло?

— Хейден была великолепна. Мы замечательное провели время в музее, а затем и на уроке. Я завтра расскажу тебе обо всем. Увидимся утром. В то же время?

— В то же время.

Эбби подходит к маленькой девочке и взъерошивает ей волосы.

— Пока, маленькая сладкая штучка. — Затем она прощается со мной и с Натали и уходит.

Мой потенциальный клиент все это время за ней наблюдает. Пока Эбби подходит к двери. Пока Эбби открывает ее. Пока Эбби выходит на улицу. Когда Эбби в последний раз машет.

И я знаю, что именно в его глазах. В его голосе. Но мне сейчас некогда об этом думать, поэтому делаю все возможное, чтобы влиться в работу, думая лишь об этом, пока мы обсуждаем планы.

Мы с Натали выходим и решаем прогуляться в сумерках июньского вечера в Нью-Йорке. Мы тихо идем в молчании полквартала или около того, пока Натали не нарушает тишину:

— Забавно, не так ли?

— Что забавно?

— Что, просто взглянув на Саймона, можно сказать, что он к ней чувствует.

Я спотыкаюсь о трещину в тротуаре. Хватаюсь за ступеньку.

— Ты в порядке? — встревожено спрашивает Натали.

Киваю и провожу рукой по своей рубашке, словно говоря «о, все круто».

— Да. Замечательно.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Хотя, интересно, — говорит она, словно о чем-то размышляет.

— Что именно интересно?

— Как он справится с тем фактом, что влюбился в няню своей дочери?

Я поворачиваюсь к Натали, встречаюсь с ней взглядом и беспомощно пожимаю плечами. Потому что знаю, почему его интонация показалась такой знакомой. Почему от его взгляда у меня появилось ощущение дежавю. Это как смотреться в зеркало, видеть самого себя.

Поэтому искренне отвечаю:

— Понятия не имею.

На следующее утро просыпаюсь и вижу несколько сообщений на своем телефоне.

Первое — из банка. На мой расчетный счет был внесен огромный депозит. Мне нравятся денежные знаки, а у этой суммы еще и много нулей. Почесывая голову, не совсем понимаю, что с этим делать, но затем вижу следующее сообщение:

Лайла : Я не хочу быть самонадеянной, но работа снова в силе, поэтому я позволила себе внести депозит. Дай мне знать, когда вы сможете вернуться в Вегас, чтобы поработать в пентхаусе.

Мои глаза округляются, когда начинаю понимать, что это значит.

Затем нахожу сообщение от Натали.

Натали : Ты видел? Думаешь о том же, о чем и я?

Уайат : Это ты читаешь мысли. Не я. Почему бы тебе просто не сказать?

Натали : Благодаря этой работе в Вегасе мы сможем это сделать… ТЫ ЗНАЕШЬ!

Уайат : Сможем снова повеселиться на «Американских горках»? Добавить колесо обозрения в наш репертуар?

Ну, мужчина может помечтать. Я перехожу к своему новостному приложению, пока жду, но, прежде чем оно загружается, Натали отвечает. Внутри меня расцветает надежда. Надеюсь, Натали чувствует то же самое.

Натали : Мы можем получить аннулирование брака.

Ой.

Оказывается, мы с ней не на одной волне.

Совсем нет.

Нисколечко.

Я как проколотый воздушный шар — из меня выходит весь воздух. Мой телефон пиликает, когда от Натали приходит еще одно сообщение.

Натали : Это хорошо, Уайат. Нам не нужно беспокоиться обо всех тех документах и деталях развода в Нью-Йорке. Здесь это сложно. Мы должны были подумать об этом раньше — это легкий путь.

Уайат : Почему легкий?

Натали : Когда мы вернемся в Вегас, чтобы начать работу, — я ведь тоже поеду, чтобы помочь с подготовкой, — мы лично получим аннулирование. Нужно пойти в здание суда, заполнить заявление, чтобы нас вычеркнули из всех книг. Если судье нужно будет нас увидеть, то мы все равно будем в городе из-за работы. Но суть в том, что это будет сделано. Как ты и хотел.

Я сглатываю и чешу подбородок. Сажусь в постели, сбрасываю одеяло и встаю.

Это хорошо, правда?

Именно этого мы оба хотели. Черт, именно этого я требовал с того момента, как проснулся в Вегасе. Но теперь, кажется, мы хотим разного. Натали безумно рада разбежаться, в то время как для меня такая перспектива — словно какое-то бешеное животное, прогрызающее дыру в моей груди.

Эта дыра становится больше в течение следующих нескольких дней, пока я делаю несколько доработок для заказов клиентов. Она остается, пока я тренируюсь в тренажерном зале, пока пью пиво с Чейзом. Он рассказывает мне о том, что агент по недвижимости теперь заставляет его пройти через кучу процедур, чтобы получить квартиру. Пока я выгуливаю с Ником собак из приюта. И, особенно, когда мы с Натали готовимся к работе на Лайлу в Городе греха. Дыра представляет собой зияющую пасть, когда мы забираем документы о разводе в Нью-Йорке, поскольку нам будет легче разобраться с аннулированием в Лас-Вегасе, и мы не хотим, чтобы два набора документов вызвали путаницу.

В тот день, когда мы садимся в самолет, чтобы полететь в город, где мы поженились — в то же самое чертово место, где мы должны развязать этот узел — в мою грудь пробивается боль, оставляя кровоточащие раны.

Даже с моим партнером по веселью и по работе, сидящей на сидении рядом, мне не хочется рассказывать анекдоты или делиться историями. Мне не хочется смеяться. Все, чего я хочу, — это чтобы исчезло это дерьмовое ощущение.

Однако Натали ведет себя оживленно. Где-то посреди полета она напоминает мне о плане на первый рабочий день.