Нарушитель
Шрифт:
– Мы передавали менгограмму с космического корабля "Королев".
"Ты... ужен..." Как просто, нужен - и все! А что, если он здесь тоже нужен? Хотя бы вот этим двум людям, что идут с ним рядом. Даже Юрка примолк и погрустнел. А на Нине лица нет. Как все нелепо... Он только что решил все окончательно, собирался сказать... И на тебе! Снова...
"Нужен, - продолжал он, сидя в уютном домашнем кресле.
– Теперь нужен. Когда эксперимент удался. А тогда... Тогда верил только он один. Кстати, Медведев тоже голосовал за лишение звания... А теперь нужен!
Неправда, - оборвал сам себя Андрей.
– Все это неправда!" Вместе с ним верили ребята. И Медведев верил. И другие - незнакомые. Иначе не было бы экспедиции. Ничего бы не было. И он, "гениальный одиночка", действительно никому не был нужен. Просто теперь, после удачи, в нем заговорило запоздалое самолюбие. Ну-ка скажи откровенно, Савин, ты-то верил на все сто процентов, что гипотеза подтвердится? Молчишь? То-то...
В конце концов, все это пустая нервотрепка. Ведь Медведев должен понимать - космос Андрею заказан. Совет не отменит своего решения, потому что оно принято правильно.
Победителей тоже судят. И крепко судят. Если они виноваты. Иначе и быть не может.
Утро вечера мудренее...
Андрей встал с кресла, потянулся. Глянул на часы. Три часа - уже утро...
Он выключил свет. Оконный проем заметно голубел в темноте.
"Озеро начало функционировать..." Что это может значить?
Неожиданно за спиной тревожно замигала лампа вызова: Андрей еще вечером выключил звуковой сигнал видеофона, чтобы случайный звонок не разбудил Нину с Юркой.
На экране, потирая воспаленные красные глаза, появился Микаэлян.
– Простите за ночной звонок, Андрей Ильич... Я знал, что вы не спите... Вы видели передачу с "Королева"?
– Да, Манук Георгиевич, видел.
– Поздравляю вас с победой. И от себя лично, и от имени Совета. И особо от Штейнкопфа. Он просил.
– Спасибо. Передайте Штейнкопфу, что я... я не знаю, что полагается говорить в таких случаях...
Микаэлян слегка раздвинул в улыбке толстые губы.
– В таких случаях, дорогой, лучше ничего не говорить... Но я вам позвонил, сами понимаете, не ради поздравлений. Дело в том... Сейчас только кончилось срочное заседание Совета. Из-за помех в менгограмме Медведева много неясного. Ясно только, что на Прометее происходит что-то из ряда вон выходящее. Медведев настаивает на немедленной организации постоянной биостанции. В принципе вопрос решен. Где-то через неделю, не позже, мы пошлем на Прометей оборудование, монтажников и дополнительную группу биологов. Послезавтра после полудня... то есть для вас уже завтра состоится отбор конкретных кандидатур. Кстати, что может значить "озеро начало функционировать"?
– Понятия не имею. Сам все время думаю... Был у нас с Медведевым один разговор... Но это слишком невероятно.
– Да, задачка... Так вы прилетите завтра в Москву?
– Простите, но зачем?..
– Я же сказал: будет отбор конкретных кандидатур. Или вы охладели к Прометею? Да, ведь у вас сын... Конечно, конечно...
– Я не о том, - очень тихо сказал Андрей.
– Ведь решение Совета...
– Вах!
– Микаэлян сразу ожил, просиял.
– Конечно, дорогой, решение Совета остается в силе! Но ведь, кроме космонавтов, на звездолетах бывают и пассажиры!
Андрей смотрел на погасший экран и думал, думал, обхватив руками плечи. Часы негромко выщелкивали торопливые секунды, медленные минуты...
В кают-компании тонко пахло сиренью. Традиционная веточка сирени последний подарок Земли - за полгода превратилась в целый сиреневый куст. И неожиданно зацвела...
Андрей обернулся.
Сзади стояла Нина.
От нее пахло сиренью, и Андрей не сразу сообразил, что это духи.
Он шагнул к жене, взял ее за руки.
– Нина, милая...
– Не надо. Я все слышала. Я все понимаю. Ты там нужен...