Чтение онлайн

Это был шикарный выход из положения. Весь вопрос в том, что Тагамлицкому нужно? Вернуть долг или завалить меня по полной? В конце концов, если этот гад не согласится, позвоню шефу. Он этот шаг оценит и Тагамлицкий получит по шапке.

– Хорошо, – сказал я Аркашке. – Завтра, как только в Москве наступит рабочее время, я этот вариант согласую и перезвоню тебе.

– За тобой заехать?

– Нет, спасибо, – мне действительно было неудобно загружать его по пустякам.

Мы выпили еще по рюмке, доели второе и салаты.

– Мне пора, – сказал я. – Спасибо вам большое за приют и сочувствие, особенно тебе, Жанна. А вам, Беатриса, за вкусный ужин.

– Оставайся, – попросила Жанна.

– Оставайся, – предложил Беатриса. – Я покажу тебе еще картины.

– Куда ты такой? Тебя развезло. Мало что ли неприятностей?

– Тем более что там за тобой хвост.

А почему бы и нет? Меня действительно клонило ко сну.

Мы пошли в зал. Беатриса достал новые инсталляции. Эти картины были такие же мрачные и натуралистичные. Они были великолепны. Я спьяну пообещал ему помочь с организацией выставки в Москве. Беатрису аж прошиб пот, а Жанна захлопала в ладоши.

Мы еще немного поспорили про переодетых мужчин. Беатриса договорился до того, что Жанна д,Арк тоже была мужиком. Я спросил, не в ее ли честь он назвал дочь? Мы опять чуть не поругались, пока нас не расцепила Жанна. Она отвела меня в спальню и уложила в чистую постель.

На потолке метались белые полосы от проезжающих по улице машин.

Она пришла, когда я уже почти уснул, видимо ждала, когда задрыхнет папаша, легла рядом со мной под одеяло и полезла целоваться. В лунном свете она была прекрасна. Горячая и свежая, вся упругая.

Вначале у меня ничего не получалось. Я даже испугался, потом неожиданно понял, что к чему.

– Слушай, – спросил я ее. – Те твои очки без диоптрий, они далеко лежат?

– В сумке.

– Надень, пожалуйста.

– Зачем?

– У меня никогда не было женщин без очков. Я комплексую.

Жанна сходила куда-то и вернулась в очках. После этого все пошло как по маслу. Даже слишком.

Я сильно опозорился. Кончил на двадцать второй фрикции. Если учесть, что мы с женой занимаемся этим в лучшем случае раз в неделю, то реабилитироваться в глазах Жанны мне точно не удастся.

– Вон там, из-за облака выглянул ангел и выстрелил в нас из лука, – сообщила Жанна.

– Небо чистое уже почти месяц.

– Ну и что.

Мы лежали на спине. Мне было стыдно. Жанна гладила меня по груди. Тут произошло неожиданное. Я почувствовал, что опять могу. Я даже опустил руку, чтобы убедиться. Все точно. Такого не было со мной лет десять. Может, на самом деле кто-то там выстрелил?

Мы опять начали все сначала. Причем так лихо и безудержно, как по правде я думал и не бывает. Под конец у меня болел пресс и стучало в висках. Жанна сказала:

– Ох. Подожди… – потом добавила: – Кайф! – и уснула

У меня разболелись израненные руки, но я представлял себя мужественным и терпел.

Вот так удивил меня мой младший товарищ. «Мистер Мускул», как называла его моя жена. Вспомнив о жене, мне стало неловко. Все-таки папа был у меня интересный человек. Не предусмотрел на эти действия никаких правил. Что-то она не позвонила мне, моя суженая.

Я чувствовал себя предателем. Корил и самоедствовал. Долго не мог уснуть. Когда угрызения поутихли, приполз котенок, забрался на подушку и стал сопливо урчать в ухо. Пришлось прогнать его в грубой форме. Потом долго не давали уснуть насекомые. Они бились о стекло и жужжали.

Мухи совести.

Жанна ушла от меня затемно, наверное, чтобы не попасться на глаза папаше. Скрип половиц под ее ногами лишил меня сна, и я, как ни пытался, так и не смог сомкнуть глаз до будильника. Все это время я смотрел на постепенно краснеющую от восходящего солнца шторку и думал. Тем для размышлений набралось, хоть отбавляй, но мысли мои крутились в основном вокруг Жанны. Я ее хотел. Причем понимал, что это неправильно.

Пытаясь выкинуть девушку из головы, я натыкался на Захарова, про которого вспоминалось почему-то только хорошее и на два трупа, о которых думать не хотелось. Где-то в надбровных дугах метались Аркашка со Спартаком, чуть глубже – отважные милиционеры. Эти персонажи появлялись ненадолго, потому что их опять вытесняла Жанна. Получилось так, что, встав, наконец, с постели и натянув спортивные штаны, я столкнулся с ней в коридоре и, вместо «здравствуйте» спросил:

– А откуда у Спартака твой номер?!

Уже сказав эту фразу, я осознал, что, оказывается, могу говорить фальцетом. Жанна рассмеялась:

– Не уж-то, ты ревнуешь? – радостно спросила она.

Я мог бы преподнести ей одно из тех словосочетаний, которые помогают не говорить правды, не наврав, но вместо этого выпалил незамысловатое:

– Да.

Жанна приблизилась ко мне и поцеловала в щеку.

– Помнишь, когда тебя забрали в милицию, я искала тебя, чтобы поменяться телефонами?

– Да.

– Так вот, я оставила этому проходимцу свой номер, чтобы он мог позвонить мне, если ты вернешься. Я испытал почти физиологическое облегчение.

Беатриса в мужском обличии не вызывал во мне никаких положительных эмоций. Серый, скучный и противный. Когда я вышел из ванной, он виновато поздоровался, торопливо допил свой кофе и поспешно удалился. Куда уж ему до той харизматичной дамы, которая сидела тут вечером.

Перекусив на скорую руку, мы с Жанной первым делом вылупились в окна, чтобы проверить двор на предмет слежки, долго смотрели в обе стороны, но ничего подозрительного не заметили.

– У вас есть черный ход? – поинтересовался я.

– Есть, но он закрыт.

– Спартак говорил про тонированную семерку. Я не вижу ни одной семерки.

– Не думаю, что у них одна машина.

– Внизу вообще нет тонированных машин.

Жанна пожала плечами:

– И что ты думаешь?

– Может быть, они пока еще не вычислили таксиста? Тупо ждут у отеля?

Жанна пожала плечами, потом собрала со стола и помыла посуду.

– Чем собираешься заняться? – поинтересовалась она.

– Сниму с дерева папку и отдам ее Захарову.