Чтение онлайн

А навстречу бежали родные поля. И солнце светило в небе. И ветер бил в лица. Бил, вышибал слезу.

Но неожиданности этого дня не закончились. Едва вернулись в Березки, едва Степан Петрович скинул свою районную пару, как вбежала в избу Нютка Сказкина и закричала:

— Ой, что будет, что будет, Степан Петрович!

— Ну, что там еще?

— Вася, опять Вася…

— Что — Вася?

— Дознался Василий: Параев писал.

— Ладно, бог с ним, с Параевым, — махнул Савельев рукой. Потом забеспокоился, встревожился. Уж больно взволнована Нютка. — Неужто Василий его побил?

— Побил, — простонала Нютка. — Что будет, что будет, Степан Петрович!…

Однако ничего не было. Параев смолчал.

Рыжий Лентя чем-то в деда. Даже во многом. Видимо, черты характера в роду Опенкиных повторяются. Через колено. Потому что отец Ленти, то есть сын деда Опенкина — Серафим Опенкин, человек абсолютно смирный. И старики говорят, что и у деда Опенкина отец, то есть дед отца Ленти, тоже был мужик смирный, почти что робкий и уж совсем не болтливый.

Озорство в Ленте проявилось на втором же месяце от рождения. Разбросав пеленки, он выполз из люльки и бухнулся на пол. Говорят, то же самое было и с дедом Опенкиным, и тоже на том же месяце. Впрочем, случаи эти в селах совсем не редки. И тут могло быть просто случайное совпадение.

Но, по мере того как рос Лентя, этих совпадений становилось все больше и больше.

В три года Лентя объелся в лесу какой-то негодной ягоды, и его чуть не похоронили. То же случилось в свое время и с дедом Опенкиным.

На шестом году жизни Лентю бодал козел и оставил рубец на левой ноге. Такой же точно рубец и по той же самой причине был и у деда Опенкина, только на правой.

На восьмом году и тот и другой тонули в реке.

С пяти лет и до ухода в солдаты деда Опенкина ежегодно лупили за покражу соседских яблок. Лентя пока не достиг призывного возраста, но бьют его за яблоки тоже с пяти годов.

В десять лет Лентя попал в лисий капкан. Та же история произошла и с дедом Опенкиным, только тот угодил в волчий, и в лесу, а не на поле, как было с внуком.

Последняя беда с Лентей произошла совсем недавно. Был в Березках бык Маврикий. Бык племенной. Силы огромной. Роста огромного. Глазищи злые. Кольцо в носу. Ударит рогами — бревно навылет. Двинет копытом — земля дрожит.

Сорвался с привязи как-то Маврикий. И надо же, чтобы случилось так, — не за кем-то другим помчался, а выбрал именно Лентю.

Ленте бы больше не жить. Но тут подвернулась береза. Быстрее кошки взлетел на березу Лентя. Как он туда попал, все поражались! Береза высокая, сучьев нет, ствол не меньше чем в два обхвата.

Уже потом другие мальчишки на ту березу залезть пытались. Не удалось никому. Пробовал Лентя вновь повторить — не получилось. А вот тогда получилось. Учитель в селе объяснил, что это от очень большого страха. Бывают такие минуты, когда от испуга человек невозможное совершит. Так случилось, наверно, и с Лентей.

И надо же: точно такая же вещь произошла в детстве и с дедом Опенкиным. Разница только в том, что рыжий Лентя взмахнул на березу, а дед Опенкин залез на липу. Да еще в том, что дед Опенкин вернулся на землю сам, то есть бухнулся с липы. А для того чтобы снять Лентю, из района пригнали пожарную машину.

Унаследовал Лентя все дедово накрепко: и вздорный характер, и злой язык. Тут они в равных. И еще одну важную вещь унаследовал внук от деда. Любит Лентя родные Березки, любит родную землю.

Впрочем, это характерно для всех в роду у Опенкиных. Это единственное, что не чередовалось.

Рыжий Лентя, помимо того что воровал яблоки в соседских садах, был еще и экспериментатором.

Правда, вечных двигателей он не изобретал и ракеты, чтобы лететь на Луну, не конструировал. Все начинания Ленти были связаны с землей. Лентя прекрасно знал все земли вокруг Березок. И мог вполне научно объяснить, где что лучше сеять и в какой год что: рожь, ячмень или, скажем, просо. И в какой очередности, чтобы не истощить плодородие почвы.

Больше всего Лентя ценил рожь и лен. Однако начал он свои эксперименты с другого — с репы. Репа вкусная — мальчик ее любил.

В Березках при школе был небольшой земельный участок. А у каждого школьника свои грядки. Тут Лентя вместе с другими ребятами и хозяйничал. Вычитал мальчик в каком-то журнале, что растения чутки к музыкальным звукам — развиваются от этого быстрее. Вот и решил испробовать на репе.

Явился однажды Лентя на школьный участок с дудкой. Уселся возле своих грядок, начал играть.

Все пялили глаза на мальчишку, но он не обращал ни на кого внимания. На вопросы: «Зачем дудка?» — не отвечал, держал в тайне.

Однако играть долго на дудке оказалось делом совсем не легким. Даже при всей своей огромной любви к репе Лентя более тридцати минут дуть в дуду не мог — требовался очень большой перерыв для отдыха.

Дуду пришлось заменить. Но и те дни, которые мальчик потратил на дудку, не прошли для него без пользы: репа пока особых признаков быстрого роста не проявляла, но грудь у мальчишки стала расти.

Заменил Лентя дудку на патефон. Дед Опенкин долго патефон не давал, и тут экспериментатору пришлось раскрыться.

— Хви! — поразился дед. Подумал, но патефон отдал.

Стал Лентя теперь появляться с патефоном возле репы и крутил ручку с утра до позднего вечера. Оказалось, и это для Ленти с пользой. За месяц так развились у него на правой руке мускулы, что матери пришлось срочно распарывать рукава на рубахах.

Репа уродилась у мальчишки на славу. Председатель Дровоколов (это было как раз при нем) так поразился, глядя на эту репу, что тут же хотел радиофицировать все березовские поля. Он не успел осуществить этот проект лишь потому, что увидел Лентину репу, к сожалению, в последние дни своего пребывания в Березках.