Чтение онлайн

— Да, придется кое с кем провести индивидуальные беседы, — заявил председатель, — поговорить по душам, с глазу на глаз, разъяснить кое-что им получше.

Лодыри пронюхали о предстоящих беседах.

— Хорошо, что с глазу на глаз, — говорил Филимон Дудочкин, — а то, если председатель начнет стыдить при всех, сраму не оберешься.

На одном из общих колхозных собраний Савельев, взяв слово, обратился к сидящим в зале:

— Филимон Дудочкин здесь?

— Здесь, — отозвался Дудочкин.

— Так вот, Филимон Дудочкин, есть у меня к вам разговор. Индивидуальный, — подчеркнул председатель. — С глазу на глаз. Поэтому другие, — Савельев вновь повернулся к залу, — могут наш разговор не слушать и даже идти по домам.

Но, как только председатель сказал, что разговор индивидуальный, с глазу на глаз, никто из сидящих не хотел идти по домам и все навострили уши.

Не испытывая терпения прочих, Савельев тут же, при всех, отхлестал ленивца. Церемониться с ним не стал. Задавал вопросы ехидные: может, руки у Филимона из глины? Нет ли у Дудочкина волдырей на боках от лежания? А если есть, пусть, не стесняясь, скажет.

— Не стесняйтесь, товарищ Дудочкин. Тут ведь медпомощь, наверно, нужна? Лекарства от тех пузырей на теле?

И обещал от колхоза посильную помощь. Конечно, под страшный хохот всего собрания.

Короче, на этой индивидуальной беседе крутился Дудочкин, как карась на сковороде. И то, пожалуй, карасю было легче.

Это смерть, говорят, красна на народе. Позор же на народе вовсе не красен.

После собрания Дудочкин подошел к председателю с явной обидой. Какая же это беседа с глазу на глаз, когда все люди в три уха слушали? А потом он ссылался на Степана Козлова. Почему, мол, не Степана Козлова, а его, Дудочкина, первым взяли в столь лихой оборот? А ведь всем известно, что именно он, Козлов, а вовсе не Дудочкин самый великий в Березках лодырь.

На первое недоумение Савельев ответил так:

— А что? Разговор велся с глазу на глаз. Как и было обещано. С одной стороны — Дудочкин, — говорил председатель, — с другой стороны — колхоз. Вот и выходит, два собеседника.

В отношении Степана Козлова председатель сказал:

— Ну что же: вызовем на беседу и Степана Козлова. Однако как раз Козлова не пришлось вызывать. Учел он горький опыт Филимона Дудочкина и сделал из этого должный вывод.

А вообще-то Савельев еще на пяти собраниях проводил индивидуальные разговоры. С шестого нужда в разговорах пропала.

Жил в Березках дядя Гриша, был женат на тете Лизе.

Однако сложилось так, что называли дядю Гришу не дядей, а тетей. И вот почему.

Тетя Лиза — бригадир в полеводческой бригаде. Дядя Гриша — по учету. Ходит он с большим блокнотом. Цифры разные выводит. Карандаш у дяди Гриши — самый важный инвентарь. В общем, этот дядя Гриша при жене и при бригаде вроде как бы секретарь.

Тетя Лиза как мужчина: «да» так «да», а «нет» так «нет». У нее в большой бригаде, посчитайте, как в полку, — все расписано заране: по минутам, по часам.

Тетя Лиза — бригадир. Тетя Лиза — командир.

Ну, а как же дядя Гриша? Дядя Гриша — по учету. Цифры ставь — вот вся работа. В общем, женская работа. Ни заботы, ни труда.

…Если вы думаете, что дядя Гриша был человеком хилым или больным, то это вовсе не так. На спор дядя Гриша мог поднять лошадь. Подлезет под нее, поднатужится и оторвет от земли. Оторвет, а для большей убедительности еще и пронесет несколько шагов на себе. Ипподромный председатель Рыгор Кузьмич Губанов из-за этого с особым уважением относился к дяде Грише.

Так что прозвали в Березках дядю Гришу Тетей совсем не за слабую силу, а как раз за то, что, обладая сложением богатырским, выполнял он работу женскую.

Дядя Гриша в Березках далеко не один. Уж как-то сложилось в этих Березках, трудно сказать почему, но пристроились здесь мужчины на легкие разные службы: бухгалтер, кассир, счетовод, учетчик, еще раз учетчик, третий учетчик, четвертый, пятый, сторож ночной, сторож дневной и все такое же прочее разное. Есть такие, как и дядя Гриша: им бы за место трактора плуг за собой таскать, и все же тоже лезут в учетчики.

А главное, мужчин в Березках совсем немного.

И вот Савельев решил провести мужское собрание.

Посыльная при правлении Нютка Сказкина все избы как вихрь обежала и всем многозначительно объяснила, что собрание только для них, для мужчин, мол, в виде особого к ним уважения.

Колхозники, те, что мужчины, были, конечно, таким особым вниманием к ним польщены. Сбежались все до единого, словно коты на сало.

Начал Степан Петрович собрание так:

— Здравствуйте, казаки!

Мужчины довольно загудели и ответили дружно, словно солдаты.

— Здравствуйте, богатыри! — продолжил Савельев.

И снова ответ богатырский.

— Здравствуйте, генералы и адмиралы!

Тут уж кое-кто почувствовал скрытый недобрый смысл. А дед Опенкин даже хихикнул.

— Здравствуйте, колхозные витязи!

И дальше Савельев прочитал им доклад: как пеленки стирать, как лучше резать для щей капусту, чем оттирать чугунки и кастрюли, как более ловко держать ухват. Причем говорил без улыбки, на полном серьезе и все величал собравшихся: казаки, богатыри, генералы да адмиралы. Эти «генералы» и «адмиралы» на фоне пеленок, кастрюль и ухватов звучали особенно как-то здорово.

Дед Опенкин стал хохотать до ика, ибо к нему это вовсе не относилось. Дед в свои семьдесят лет все еще выходил на полевые работы. Посмеивались и другие. Однако те, к кому это в первую очередь относилось, сидели чернее тучи.

Не выдержал первым старик Празуменщиков. Но почему именно он — непонятно. Старик был уже давно на заслуженном отдыхе, и это относилось к нему еще меньше, чем к деду Опенкину. Видимо, обиделся старый за мужскую всю половину.

Встал Празуменщиков, стукнул палкой об пол: