Чтение онлайн

Решили проверить, как это Сашка всех загипнотизирует. Пошли к Намику. У него днем дома никого не бывает: 'и отец на работе, и мать.

Сашка выстроил всех ребят в круг, достал из кармана какой-то блестящий шарик и начал подносить его к глазам каждого из ребят, протяжно приговаривая при этом жутким голосом:

– Спа-ать! Ты хочешь спа-ать! Спа-ать!..

Долго приговаривал. Никто не загипнотизировался, хоть и очень всем хотелось. Только Македон вдруг закрыл глаза и сел на пол...

Сашка очень заволновался, даже вспотел и сказал, что теперь Македону можно внушить все, что хочешь. И начал Сашка при-казывать Македону разные вещи.

Сперва сказал ему, что Македон - дерево. Македон сра-зу вытянулся и застыл, как столб, а Сашка приказал ребятам уложить Македона на стулья. Один стул ему подставил под ма-кушку, другой - под пятки. И этот загипнотизированный Ма-кедон лежал, как турник, между двумя стульями, опираясь го-ловой и ногами о самые-самые их краешки. И не согнулся, когда ему положили на живот три тома энциклопедии. Он согнулся, когда положили четвертый том, но Сашка объяснил, что челове-ческое тело "имеет свои пределы".

Потом Сашка внушил ему, что Македон - собака, и Македон начал бегать на четвереньках и лаять. Он даже задом вилял по-собачьи.

Мы чуть не поумирали от смеха и стали придумывать, что бы ему еще внушить.

Сашка предупредил, что он ему сейчас будет внушать более сложные вещи, и сказал Македону, что будто бы Македон - танкист и сейчас находится на фронте. Тут Македон стал с воем метаться по комнате и бросаться на людей. Хоть Сашка сразу же и приказал Македону остановиться, было уже поздно: Македон разбил стекло па письменном столе и опрокинул на паркет чер-нильницу. Он, если бы Сашка его не остановил, и оконные стек-ла побил бы, уже совсем было нацелился на них, но хорошо, Сашка его остановил.

Всем Намика стало жалко. Это не шутка, когда у человека в доме, в отсутствие родителей, случается такое. Если бы еще по очереди: сегодня стекло разбили, а через несколько дней залили чернилами паркет, - еще ничего, а если все сразу, в один день, то хоть из дому уходи. Намик расстроился, конечно, но ничего не сказал: известное дело, человек в гипнозе за свои действия не отвечает. Он только взял половую тряпку, намочил ее и стал вытирать пол. Долго вытирал. И мы потерли все по очереди. Но все равно пятна остались. А Македон в это время стоял загипнотизированный. Намик кончил вытирать пол. И все снова занялись Македоном.

Сашка сказал, что теперь начинается самое главное: что если вот эту иголку с размаху воткнуть в Македона, то Македон ни-чего не почувствует. Так написано в той книге о гипнозе. Еще Сашка добавил, что он сам иголку втыкать не будет, и спросил, кто из ребят хочет это сделать. Никто не захотел. Все сказали, что это чересчур - целиком втыкать иголку, и решили запустить ее под кожу Македона слегка, до первой крови. Сашка попросил Намика принести йод, чтобы смазать им дырочку, после того как вытащит иголку...

И тут Македон открыл глаза и признался, что он разгипнотизировался сам, без всяких приказаний. И вовремя же разгипнотизировался, когда к нему уже подходили с иголкой...

Мы долго над этим думали. Даже Сашка сказал, что он не был в гипнозе. Но Намик нам не поверил. Он сказал, что Ма-кедон на такое не способен.

Намика вечером долго ругали. А он очень не любит, когда его ругают, особенно когда отец его ругает.

Сейчас Македон ждет Намика с таким нетерпением потому, что сегодня он в школу не пошел. Они в одном классе учатся, хоть Македон и старше на два года. Если вы думаете, что Маке-дон ждет Намика, чтобы узнать у него, что на дом задали, то тут вы опять ошиблись. Он не потому его ждет. Просто, как началась война, нам в школе на большой перемене стали давать на завтрак по пирожку или булочке. Намик получил завтрак и за Македона и вот сейчас отдаст ему. Почему он в школу сегодня не пошел, этого никто не знает, а в классе он завтра скажет, что помогал своей больной маме. А мама у него никакая не больная, и если узнает, что Македон не пошел в школу, то такое ему задаст, что каждый сумеет догадаться, что больной маме наста-вить своему сыну таких здоровенных синяков просто не под силу. А Совушка, как только Македон расскажет свою сказку про больную маму, скажет:

– Да, дети, мы все переживаем очень трудное время и дол-жны мобилизовать все свои силы.

Совушкой мы зовем нашу классную руководительницу, Софью Николаевну. Она во все верит. Лишь бы пожалостливее придумать, и она поверит сразу.

Вот вчера она говорит Македону на уроке:

– Почему вы надели носки разные! Надо быть повниматель-нее и аккуратнее.

Все посмотрели, а у Македона на ногах и вправду носки раз-ных цветов. Македон лицо сморщил так, как будто вот-вот запла-чет, и говорит:

– А я, может, бедный? А может быть, у меня других нет?..
– нехорошо так говорит, с надрывом.

Ну Совушка, конечно, сразу смутилась, стала лепетать:

– Ах, извините, пожалуйста! Я не знала о вашем бедственном материальном положении.

И вдруг кто-то как закричит:

– Да как тебе не стыдно?! Это ты бедный? Это у тебя носков нет?!

А это оказывается, Вахид Ибадыч, преподаватель истории. Мы его между собой зовем Вагоныч. Он зачем-то зашел к нам на урок и услышал в дверях, что говорит Совушке Македон. А Вагоныча не обманешь - это не Совушка. Ну и досталось же Македону за эти носки от Вагоныча!

– А ну скажи, сколько у тебя пар носков?.. Ну! Македон встал красный весь и уставился в парту. Он-то знал, что Вагоныча лучше не обманывать, тот не поленится, пойдет проверит, а Македон очень не любит, когда его проверяют.

– Шесть.

– Шесть? Не стыдно тебе?..

Вагоныч добрый. А сейчас он еще рассердился, может быть, потому, что вернулся Вагоныч с заседания районо. И там как раз обсуждался вопрос о зимней одежде для нуждающихся детей. Оказывается, один мальчик из третьего класса здесь сен-тябрь проходил в купальном костюме своей матери. У нее пя-теро детей, и на всех одежды просто не хватило. Вот этот ее сын из третьего класса и ходил в купальнике. Ему потом выдали в районо теплую куртку и штаны. А то его здорово все драз-нили.

Македон и Намик после занятий шли домой вместе. Маке-дон жаловался на то, что он невезучий: надо же было, чтобы именно в этот момент в класс пришел Вагоныч. Никогда рань-ше не было, чтобы Вагоныч приходил на чужие уроки.

Намик успокаивал Македона и советовал ему по утрам не торопиться и носки надевать одинаковые.

И вот сейчас на углу Македон ест булку и разговаривает с Намиком:

– Знаешь, мы стоим здесь, булки жуем, а бойцы на фронте только и видят, что черный хлеб и селедку иногда.