Чтение онлайн

За спиной Тома ещё десятки других, не менее восхищенных зрителей. Какая-то женщина предлагает ему помощь, и он соглашается, направляясь ко мне и вручив ей телефон. Пользуясь случаем, рассматриваю её ярко желтую сари и молча восхищаюсь красотой слоев ткани и золотистой вышивкой по краям.

Обняв меня сзади, Том оставляет на макушке поцелуй, в свою очередь кладу поверх его рук свои и улыбаюсь, повернувшись и посмотрев на безмятежность и умиротворённость, которые отражаются на его лице.

Благодарим женщину, которая возвращается к своему мужу, и открываем фотографии.

Сердце начинает стучать быстрей, когда на одном из снимков наблюдаю наши счастливые лица и глаза, которые смотрят друг на друга. Их всего лишь два: тот, где мы смотрим в камеру, и тот, где друг на друга. Оба наполнены нежностью, любовью и счастьем, от чего внутри сжимаются органы и тянутся невидимые ниточки души.

Том тихо смеётся у моего уха, когда я закидываю оба снимка в ленту сети, обозначив знаком бесконечности. Я люблю его до бесконечности, и когда смотрю в серо-голубые глаза — понимаю, что это взаимно.

Многомиллионный раз кручусь вокруг зеркала, в то время как Том занял место на диване и подпер кулаком подбородок. Кстати говоря, я не услышала ни одного вздоха и укоризненного взгляда, который мог сказать об усталости и нежелании находиться в магазине. Всё в точности наоборот: он честно высказывал свою позицию по тому или иному варианту. В итоге, выбор сократился до двух сари.

— Я не могу определиться, — хмурюсь я, смотря в отражение.

Красная ткань огибает талию, поверх которой через одно плечо тянется тюль с вставками золотых капель, а по краям следует цветочный орнамент такого же оттенка; рукава три четверти, но правую руку закрывает нежная прозрачная ткань. Тут же перевожу взгляд на желтую сари, которая послушно висит в примерочной. Различие в длине рукава и плотности всего материала. У желтого нет тюли. Все платье выкроено из одной ткани.

Смотрю на Тома, который получает электроволны моего замешательства.

— Красный, — говорит он.

— Почему?

— Потому что на выпускном ты была в красном.

— И это единственная причина за?

— Нет.

Покинув диван, он подходит ближе и обнимает меня сзади, смотря на наше отражение.

— А ты не хочешь свадьбу в индийском стиле? — предлагаю я, получая впервые подобный звоночек в голове.

— Ты не хочешь традиционное?

— Я никогда не думала об этом. Хотя, нет. Раньше я представляла что-то пышное, потом в А-силуэте, потом в греческом…

— Ты перебрала все варианты? — смеётся Том.

— Нет, цвет всегда был белый, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к женщине, которая стала нашим консультантом.

— Если вы хотите такую свадьбу, то в Индии не принято выходить замуж в белом. Этот цвет носят вдовы. У вас огромный выбор, но красный выбирают чаще всего. Он символизирует благополучие и счастье, — улыбается она, понимая, какой вопрос я задам.

— Это… очень странно. Белый символизирует чистоту.

— Да, но ещё говорит о трауре. У нас он ассоциируется со смертью и перерождением души.

Выдыхаю и принимаю всю непоколебимость индийской культуры, но подобная идея всё равно не желает покидать мой пылкий мозг.

— Оно идеально для тебя, — улыбается Том, поглаживая талию большими пальцами.

— В любом случае, к тому времени можно купить новое.

— Да, но и сейчас бери то, что понравится.

— О, я возьму, — хихикаю я, — ты видел витрину с браслетами?

— Видел, мне страшно.

— Мне тоже, но только от суммы, которая нарисуется внизу чека.

Кивнув, Том оставляет поцелуй на моей щеке и отступает назад, вновь пройдясь взглядом по моему телу.

В итоге, останавливаюсь на красном и выбираю десятки браслетов, которые надеваю на себя. Кажется, что в эту самую минуту я была похожа на центральную ёлку у Рокфеллер центра, разве что без гирлянды. Из магазина мы выходим с парочкой пакетов. Точней, Том выходит с парочкой пакетов, а я надеваю солнцезащитные очки и широко улыбаюсь ему и совершенной покупке.

— Ладно. Мы спали максимум четыре часа. И сейчас почти обед, мы уже посетили пару храмов, сделали покупки для всех, — перечисляет Том, — и у меня для тебя кое-что есть.

— Что?

— Это сюрприз.

— Не слишком много сюрпризов за одни сутки?

— Этот ты точно оценишь, — смеётся он.

— Я оценила все.

В движении оставляю быстрый поцелуй на его щеке. Том останавливается у мужчины смуглой кожи, который крутит ключи на пальце, и улыбается нам тёплой улыбкой.

— Спасибо, — благодарит Том, и мужчина вручая ему связку, прощается с нами, забрав пакеты с нашими покупками.

С. Нашими. Покупками.

Хлопая глазами ему вслед, я переключаюсь на Тома, который подозрительно улыбается.

— Прокатимся?

— Что? — спрашиваю я, метая взглядом между парнем и мопедом.

— Ты должна прочувствовать Индию.

— На мопеде? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Ага, — подмигивает он.

— Вот же черт, — шепчу я, — ты сумасшедший.

С этими словами, прыгаю на мопед, и Том хохочет.

Первый раз в жизни я села на мопед, который, как оказалось, стал колесницей смерти не из-за своей скорости, а из-за того, как близко к нам двигались машины и другие встречные мопеды и велосипеда. Несмотря на это, я поистине наслаждалась и смаковала порывы ветра в лицо. Как только Том оставил центр города за спиной, движения на дороге становилось гораздо меньше. Закрываю глаза и отпускаю талию любимого, выпрямив одну руку, наслаждаюсь, как волосы взвивают в воздухе, а приятный вкус свободы и беспечности поселяется в сердце.

Небольшое количество времени мы тратим на то, что исследуем малонаселенные уголки города, поражаясь, как сильно он отличается от центра. Хотя, на самом деле удивляться нечему. Мы живём в чём-то подобном Дели: Нью-Йорке.

— Мы не съездим на реку? — спрашиваю я, когда поток машин вновь увеличивается с каждым новым поворотом.

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что это испортит тебе настроение.

— Почему?

— Потому что экология в Индии желает лучшего, — вздыхает Том. — Я думал об этом, Алекс, но когда увидел фотографии — передумал.