Наша война

Недавно мне довелось предпринять небольшое путешествие по Испании. Признаюсь, отправлялся я в него со смущенной душой. Ведь за последние 30 лет советские люди там почти не бывали. Казалось, трудно будет гостить в стране, где нет ни родного посольства, ни консульства, ни даже торгового представительства. Да еще к тому же я не знаю испанского языка.

Однако путешествие обернулось самым неожиданным для нас образом. Мои соотечественники, сражавшиеся добровольцами за республиканскую Испанию более 30 лет назад, оставили здесь в сердцах людей такую добрую память, что слово «руссо» (русские) оказывалось сильнее страха перед жандармами в лакированных касках, и мы — два советских человека — чувствовали на себе как бы отсвет славы нашей Родины, какую-то особую приязнь со стороны самых различных людей.

…В огромном туристском автобусе мы ехали из Мадрида в Малагу. Путь лежал через рыжие земли провинции Ла-Манча, так сказать, по дорогам Дон Кихота. И где-то на середине пути автобус наш остановился у ресторана, стилизованного под средневековую корчму. Он так и назывался, этот ресторан, «У гидальго». За ним вращала крыльями старая мельница. В прихожей — бутафорские доспехи «рыцаря печального образа», уздечка ослика Санчо Панса. В остальном же это обычный американизированный мотель, блещущий стеклом и никелем.

Иностранные туристы — неотъемлемая часть быта этой страны. К ним привыкли, не обращают на них внимания. Но слово «руссо», «руссо» сразу зашелестело за нашей спиной.

Когда мы, отделившись от разноплеменной толпы спутников, отправились мыть руки и ненадолго очутились наедине с хромым стариком-уборщиком, шаркавшим шваброй по полу, он подошел к нам и поднял, сжав кулак, правую руку, приветствуя нас этим салютом республиканской Испании. «Пасионария! — сказал он. — Листер, Энрике Листер!.. Сесенья… Мадрид… Эль Пардо…» И снова: «Энрике Листер… Харама», — и постучал по искалеченной ноге.

Хотя мы не знаем испанского языка, мы поняли: нас приветствует ветеран гражданской войны, сражавшийся под командованием Листера, участвовавший в знаменитых сражениях и раненный в боях на реке Харама, о которых так много писала тогда мировая и наша, советская печать.

…Автобус нес нас дальше, к побережью Средиземного моря. Мелькали городки и города с историческими, звучными названиями, а я все думал об этом старике, о его красноречивом приветствии и о том, с каким уважением и любовью повторял он теперь, 30 лет спустя, имя своего командира: Листер… Энрике Листер…

Я знаю Энрике Листера — одного из самых замечательных революционеров, каких мне только доводилось встречать. Да и кто из людей моего поколения, следивших за героической борьбой испанских республиканцев, за этой первой яростной схваткой сил мира и прогресса с объединенными силами фашизма, не помнит имен полководцев республиканской Испании — Листер, Модесто, Сиснерос. И особенно, конечно, имя Энрике Листера, на долю которого выпали самые трудные бои и самые нелегкие победы республиканской армии. Он командовал сначала знаменитым 5-м полком, созданным по инициативе Коммунистической партии Испании, затем 1-й бригадой, 11-й дивизией и наконец V армейским корпусом, являвшимися как бы гвардией республиканской армии, ее самыми надежными, самыми верными и стойкими частями.

Мы — советские люди — понимали: там, в Испании, фашизм пробует свои зубы и когти, там репетирует он свои будущие атаки на миролюбивые государства, там испытывает он свое оружие. И мы следили за неравной, героической борьбой молодой, необстрелянной республиканской армии в далекой Испании с такими чувствами, будто борьба эта происходила рядом с границами нашей страны.

Бои под Мадридом и у Сесеньи, разгром итальянского экспедиционного корпуса под Гвадалахарой, битва на реке Эбро — все это вошло в наше сознание и запомнилось с тех давних лет. И хотя потом была величайшая из войн, в которой Советская Армия разгромила силы фашизма, сплоченные Гитлером под его разбойничьими знаменами, хотя после этого советские солдаты водрузили свое знамя над цитаделью фашизма — берлинским рейхстагом, эти испанские названия не выветрились из нашей памяти. И во всех этих операциях принимал главное участие со своими соединениями Энрике Листер, человек легендарной славы, о котором в свое время буржуазная пресса сочинила столько легенд. Говорилось о его аристократическом происхождении, о том, будто образование он получил во французской военной академии… Многое болтала в те дни буржуазная печать, стараясь объяснить непонятные ей полководческие дарования этого неаттестованного республиканского военачальника, о котором точно знали лишь одно: что он коммунист.

Герой Сталинграда генерал А. И. Родимцев, в юные свои годы сражавшийся за Испанскую республику под именем Паблито, с уважением говорил мне о Листере.

— Это испанский Чапаев… Простой рабочий парень. Но посмотрели бы вы, как он командовал офицерами своего штаба!

С «испанским Чапаевым» я познакомился на конгрессе сторонников мира в Париже, в дни, когда зарождалось движение сторонников мира. Плечистый человек с красивым, энергичным лицом, с будто углем нарисованными бровями и ироническим взглядом живых черных глаз, он выделялся в разноплеменной толпе интеллигентов, теснившихся в президиуме.

— Кто это? — спросил я Илью Эренбурга, который с ним поздоровался.

— Энрике Листер.

— Как, тот?.. — несколько нелепо воскликнул я.

— Другого я не знаю, — иронически улыбнулся Илья Григорьевич. — Заинтересуйтесь. Тоже настоящий! — И он нас познакомил…

С тех пор я не раз встречал этого полководца испанских борцов за свободу, который в битве народов за мир так же инициативен, дальновиден и мудр, как на полях сражений в Испании.

И вот в ваших руках, читатель, его книга — интереснейшие мемуары, в которых необыкновенный этот человек рассказывает правду о времени и о себе. Он не претендует на роль историка гражданской войны в Испании. Он пишет лишь о событиях, в которых сам принимал активное участие, о людях, с которыми дружил или боролся, о фактах, которые наблюдал. Читая мемуары Энрике Листера, ярко представляешь себе эту войну, ее героический ход и ее трагический для испанского народа конец. И хотя автор, говоря о битвах, которые давно уже отшумели, не стесняется рассказывать жестокую правду, вскрывая причины поражения, она, эта правда, укрепляет нашу веру в моральную победу республиканцев, в их правоту. И книга Листера, написанная спустя 30 лет после свершения описанного, — боевая книга, призывающая людей к бдительности и сегодня…

И еще. Читая эту книгу, я понял, почему до сих пор во франкистской Испании простой уборщик в придорожной корчме с таким уважением произносил: «Листер… Энрике Листер…»

Борис Полевой

Обо мне злословят, будто я не испанец. В действительности я родился в 1907 году в Кало, в провинции Ла Корунья.

Моего отца звали Мигель; родом он из Писо в Понтеведра. По профессии — каменотес. Умер в эмиграции в Гаване.

Мать родилась и прожила всю жизнь в Кало, звали ее Хосефа. Она неоднократно подвергалась репрессиям со стороны франкистской диктатуры, умерла в 1954 году.

Мои друзья много раз настойчиво советовали мне написать мемуары. Считая, что еще не наступило время, я сопротивлялся этому. Я и сейчас придерживаюсь того же взгляда, но, поскольку о войне в Испании так много писали и продолжают писать, зачастую искажая факты, я решил высказать в мемуарах свое мнение, главным образом о событиях, в которых принимал непосредственное участие.