Наше лето
Шрифт:
Из крана текла ржавая вода.
Вода в моей крохотной квартирке часто бывает ржавой, так что пришлось довольствоваться выдохшейся газировкой «Доктор Пеппер».
Телефон звонил. Звонил. И звонил… Очевидно, автоответчик забастовал. Опять.
Освободившись, я метнулась на крохотную кухоньку, схватила трубку и рявкнула:
– Алло?
– Хай! – отозвался щебечущий визгливый голосок. – Могу я, пожалуйста, поговорить с госпожой дома?
– С кем?
Я вовсе не собиралась грубить. Само собой получилось.
Владелица щебечущего визгливого голоска ничуть не обиделась.
– Это госпожа дома? – повторила она.
– Прошу прощения, – парировала я, – вы, кажется, звоните прямо из девятнадцатого века?
Девица заткнулась: видимо, сценарий телемаркета не подразумевал именно этой ремарки. Я воспользовалась молчанием.
– Итак, что вы продаете? Корсеты? Нюхательные соли? Пояса целомудрия?
Телемаркет отсоединился. Подозреваю, она вообразила, что попала к сумасшедшей, которой больше пристала жизнь на заплесневелом чердаке, чем в домашнем уюте на прекрасно оборудованной кухне.
Я пожала плечами и повесила трубку. Никому еще не удавалось назвать меня «госпожой» и отделаться всего лишь брошенной трубкой!
Я съела все, что смогла переварить, из смеси орешков кешью и пророщенной фасоли, и плюхнулась в постель. Но сон никак не шел. Я вертелась с боку на бок почти час, прежде чем наконец заснула. Мне приснилась демонстрация с огромным воздушным шаром в виде голого безволосого мужика. И среди этих держателей, или как там можно назвать людей, которые удерживают за стропы такие шары, была и я. И все время поглядывала вверх, проверяя, не оторвались ли гениталии у этого шара.
Фу! До чего же противно они болтались!
Из этого непонятного, но странно приятного сна меня вырвал звук, природу которого я не сразу смогла определить.
Какой-то неправильный звук.
Звук, которого здесь не должно было быть.
Я села, словно это могло помочь ушам лучше распознать происхождение звука.
Никакого сомнения: кто-то стоял у двери. А другого выхода, кроме ржавой старой пожарной лестницы, не было, и если я хоть что-то понимаю, она обрушится в тот момент, когда я поставлю ногу на первую ступеньку.
– О черт, о черт! – пробормотала я и, стараясь не шуметь, соскользнула с постели и поспешила к телефону.
«Только не включай свет, Джинс, – сказала я себе. – Взломщик-насильник поймет, что я его услышала, взбесится, проломит дверь топором, который наверняка догадался захватить с собой, и прежде, чем я успею набрать 911, от меня останутся одни кровавые ошметки! Номер легко набрать, Джинс. Для этого свет не нужен».
Я осторожно сняла трубку с радиотелефона и набрала три цифры.
И стала молиться: «О, пожалуйста, пожалуйста, возьмите трубку!»
Трубку взяли после третьего звонка. Дежурная телефонистка!
– Кто-то пытается вломиться в квартиру, – прошептала я.
– Вы уверены, мэм? – спросила она. Клянусь, тон у нее был скучающий!
– Что? Конечно, уверена. Кто-то стоит под дверью.
– Назовите адрес, мэм.
Я поспешно пробормотала название улицы и номер дома.
– Пожалуйста, поскорее! Я слишком молода, чтобы умирать!
– Мэм, – задребезжал скучающий голос, – в этом районе нет ни одной патрульной машины. Постараемся как можно скорее кого-нибудь прислать. А пока постарайтесь не впускать этого человека.
Не впускать этого человека?!
– Мэм?
– Что это значит? – прошипела я, бросив взгляд на сотрясавшуюся дверь. – Вы что, воображаете, что я приглашу убийцу на кофе? Спятили?!
– Мэм, вам совершенно нет необходимости…
Я бросила трубку, можно сказать, в лицо этой стерве!
Кому позвонить? Кому?!
Рику! Я позвоню Рику!
Я схватила рюкзак и вывалила содержимое на стол. Плевать, если киллер меня услышит!
Вот она, моя записная книжка!
Включила настольную лампу, набрала номер.
– Рик!
– Джинси? – сонным голосом отозвался тот. – Что случилось? Сейчас два часа ночи.
– Кто-то пытается вломиться в квартиру! – взвыла я. Господи, я становлюсь истеричкой.
«Как я смогу жить с этим?» – подумала я. Но тут же эту мысль перебила другая: «Жить и не придется. Если меня убьют».
– Звонила в полицию? – отрывисто спросил он.
– Да, да, но там сказали, что им некого послать, и…
– Я немедленно еду. Забаррикадируй дверь. Нет, лучше держись от нее подальше, на случай… на случай если у него пистолет. Закройся в дальней комнате или в чулане… ну, ты поняла. По пути я снова позвоню в полицию. Джинси?
– Ч-что? – всхлипнула я.
– Держись. Все будет в порядке. Только спрячься.
Я и спряталась. Под кроватью. Все же худоба и маленький рост имеют свои преимущества.
И стала ждать. Дверь по-прежнему дергали, и я в конце концов задалась вопросом, что это за странный вор такой.
Новичок? Пьяница? Или, не дай Бог, наркоманы?! Такие особенно опасны! Я сама видела по телевизору!
Не знаю, сколько времени прошло, пока я наконец услышала вой сирен, а за ним тяжелый топот ног по ступенькам коридора, крики, и мгновенное, сбивающее с толку молчание.
– Джинси!
Рик!
Я выкарабкалась из-под кровати и взвизгнула:
– Рик!
– Все в порядке, – окликнул он. – Здесь полиция! Можешь открыть дверь!
Разодетая в спортивные штаны и ветхую майку, я рывком распахнула дверь и бросилась в объятия Рика. Он прижал меня к себе и гладил по спине, пока я, рыдая, целовала его в шею. Я не сразу сообразила, что у нас появились зрители. А сообразив, отстранилась и вытерла слезы ладонью.
– Вы его поймали? – спросила я полицейского, слишком пристально наблюдавшего за нами. Извращенец.