Нашествие
Шрифт:
Мерно стучали колеса. Темнота за окном лишь иногда нарушалась проплывающими мимо пятнами света от фонарей. Хотя ноябрь еще только начинался, зима уже всерьез вступила в свои права, и вся земля была покрыта толстым слоем снега. Темные ели лениво бежали навстречу поезду. Вагон спал. Но к Алексею Плотникову сон не шел. Ни тихое покачивание вагона, ни убаюкивающий перестук колес никак не могли отправить его в страну ночных грез. Не спалось ему в поездах, и все тут. Сколько раз уже самыми разными способами он пытался преодолеть эту дурацкую особенность своего организма. Пробовал он и считать про себя, и читать какие-нибудь скучные статьи в газетах и… Да много всего перепробовал, но ничего не помогало. Могли, наверное, помочь снотворные таблетки, но Алексей всякую подобную химию на дух не переносил, считая, что в наше время и без того есть множество способов отравить свой организм. Уж лучше не спать…
Плохо было то, что в поездах дальнего следования он проводил довольно значительную часть жизни и здорово страдал из-за своей поездной бессонницы по приезду на место, так как потом весь день клевал носом.
Но что поделаешь? Он уже смирился. И сейчас ему оставалось только бездумно пялиться в темноту за окном на мелькающие елки и сосны, голые стволы берез и снег, снег, снег…
Надо сказать, что железнодорожное сообщение между Уралом и Москвой было восстановлено только два года назад. Дело в том, что Катаклизм полностью уничтожил Пермь, Уфу и значительные территории вокруг них. Но восстанавливать стали только северную железнодорожную ветку, ибо на месте Башкирии теперь плескалось беспокойное море сектора Антарал… Поезда, впрочем, все равно до самой Москвы не доходили: к востоку от нее широкой полосой простерлось Вечнолесье. Их конечной станцией был Владимир, а дальше люди добирались на автобусах в объезд эльфийского сектора.
Постепенно мысли Алексея улетели далеко от едущего в ночи поезда… Ходили слухи, что там, за океаном, началась война с нежитью. Да, жить после Катаклизма стало не в пример «веселее». Вот едет он сейчас в командировку, и не знает, вернется назад или его там, в Московском мегаполисе, убьют. И дело даже не в войне, которая пока была далеко: те же орки запросто могут напасть на поезд. А всей охраны в нем – трое полицейских и адепт.
И все-таки в глубине души он не верил, что с ним может произойти что-нибудь в этом роде. Пока ему везло… Даже во Время Хаоса беды обошли его стороной. А уж сейчас… Правда, отец Алексея был очень беспокойным человеком. Все время переживал, как бы чего ни случилось. А мать философски говорила:
– С такими как мы ничего не случается. Мы серые, заурядные и даже бед серьезных не заслужили. Так… разные мелкие неприятности. Кому мы нужны там, наверху? Да никому! Так что успокойся: все в этой жизни пройдет мимо нас: и плохое, и хорошее.
В этих словах матери проскользнула горечь. Не понравились они тогда и Алексею. Здорово не понравились. Никакой он не серый и не заурядный! А потом подумалось: а так ли это плохо, ничем не выделяться? Кому нужны эти приключения? Без них как-то спокойнее.
Работал он агентом по продажам в фармацевтической компании. Все время в разъездах. Впечатлений хватало и так. Спать бы еще в поезде научиться. А вообще-то, эти ели за окном действуют успокаивающе. Белый снег, темные ели…
Стоп! А это что? Что-то черное и бесформенное. Настолько черное, что было заметно даже в темноте… Исчезло. Показалось, наверное. С бессонницы еще не то померещится… Но что это? Снова?! Еще одна тень за окном неосторожно мелькнула на фоне белого снега. И еще одна… О Боже, они движутся параллельно поезду! Да что же это такое?! Волосы зашевелились на голове Алексея, а в душу начал забираться липкий страх.
Как связаться с охраной? Ах да, кнопка в конце вагона! Скорее туда! Алексей выскочил из купе. Вот кнопка. Перед тем, как нажать ее, он на мгновение заколебался. А не сочтут ли его сумасшедшим? Меньше всего ему хотелось бы быть осмеянным, подняв тревогу из-за пустяка. Но за окном явно происходит что-то неладное. Страх победил доводы рассудка, и Алексей решительно нажал кнопку.
– Да успокойтесь вы! Мы все проверим. – Полицейский отключил связь и выразительно покрутил пальцем у виска.
– Что там? – лениво спросил адепт.
– У кого-то бессонница, отягощенная глюками, – раздраженно отозвался полицейский. – Тени ему какие-то мерещатся за окном!
– В такой-то темноте? – хохотнул еще один страж порядка. – И как он их только разглядел?
– Может, все-таки, проверить? – спросил адепт. – Мало ли что…
– Проверь, если не лень, – пожал плечами полицейский, отвечавший на вызов. – Все равно делать нечего.
Адепт сосредоточился, раскинув паутину сверхчувств вокруг поезда. Через мгновение лицо его исказилось страхом, а на лбу выступила испарина.
– Что такое? – всполошились полицейские. – Что происходит?!
Но адепт не отвечал. Он словно бы боролся с чем-то, пленившим его… и проигрывал. Гримаса страха превратилась в гримасу отчаяния, и в тот же миг взорвалось окно в их купе, и бесформенный сгусток непроглядного мрака ворвался через него в вагон. Черная тень мгновенно высосала жизнь из полицейского, тормошившего адепта. Послышался еще один звон с другой стороны, и второй сгусток тьмы просочился в купе под дверью. Он проигнорировал бесполезные выстрелы двух полицейских, и набросившись на одного из них, в считанные секунды оставил от него лишь сморщенную оболочку. Спустя пару секунд та же участь постигла и последнего стража порядка.
Тени вылетели из купе и понеслись по вагону, неся смерть. Адепт отчаянными усилиями пытался преодолеть паралич, но времени ему уже не было отпущено ни на что. В разбитое окно влетела летучая мышь и преобразилась в вампира. Он с торжествующей усмешкой шагнул к беспомощному адепту и припал к его шее, высасывая кровь.
По тону полицейского Алексей сразу ощутил, что тот счел его чокнутым. Что же, вполне предсказуемая реакция. Алексей вернулся в купе и растолкал попутчиков:
– Скорее собирайтесь! Готовится нападение на поезд!
Те просыпались неохотно, мало что понимая, но преобладающими чувствами у них в этот момент были недоумение и раздражение:
– Что?
– Какое нападение?
– Какого черта?!
Алексей лихорадочно натягивал на себя верхнюю одежду и спихивал свои вещи в сумки:
– Некогда объяснять! На нас вот-вот нападут! Если хотите жить, одевайтесь!
Он нисколько не сомневался, что говорит правду, как будто нечто свыше сообщило ему, что поезд обречен.