Чтение онлайн

Ни один из ночных портье трех отелей, расположенных напротив вокзала, не узнал Вэнса Эриксона на снимке.

— Разумеется, возможно, что он въехал днем, — сказали все трое. По просьбе Кардуччи они еще и проверили номер паспорта Эриксона — безрезультатно. Кардуччи, не забывая о предупреждении начальника, что преступник мог использовать фальшивый паспорт, полагался в основном на фото. Он вернулся к напарнику и осторожно его разбудил.

— Отведи машину назад в участок, — сказал Кардуччи заспанному товарищу, — а я подожду, пока к семи утра не подойдут дневные менеджеры. Доеду домой на автобусе. — Партнер, недовольный тем, что ему не дали досмотреть эротический сон, мрачно согласился; и машина рывками отъехала от тротуара.

Не то чтобы Кардуччи действительно ожидал найти там Вэнса — он просто жил в десяти минутах езды на автобусе, который уходил как раз от остановки перед отелями. К тому же ему не нравился сержант, дежуривший в участке, — этот засранец увольняет всех направо и налево. Кардуччи с удовольствием избежит встречи, особенно если можно недолго подремать на удобном кресле в фойе. Он расположился у парадной двери «Милан Эксцельсиор» и без четверти семь погрузился в неспокойный сон.

Какой прекрасный отель, думал Вэнс, выходя из ванной комнаты с мраморным полом и нагибаясь к холодильнику, стоявшему в спальне под телевизором.

— Апельсинового сока? — предложил он Сюзанне, которая сидела на кровати и смотрела новости.

— Конечно, — согласилась она, — после небольшой зарядки мне всегда хочется пить. Слушай, Вэнс, уже больше семи и у нас…

Она резко замолчала: по телевизору начали показывать сюжет о состоянии Папы.

Он поправлялся. Диктор объявил, что Папа в сознании и уже прочитал молитвы, в первую очередь — о прощении убийцы.

Убийца, иранец по имени Хашеми Рафикдуст, арестован римской полицией и ожидает суда. Рафикдуст, — сообщил диктор с очевидным отвращением, — разыскивался в Германии по обвинениям в убийстве; там же подозревался в участии в расстреле иранских диссидентов, также есть мнение, что его деятельность финансировала «Хезболла», хотя сам человек утверждает, что работает один.

Показали Хашеми, когда его переводили из полицейской машины в городскую тюрьму Рима. Его дикие глаза зачаровывали.

— Я Меч Аллаха! — фанатично визжал он по-итальянски, по-английски и на фарси. — Аллах акбар! Я убил Папу!

Вэнс сидел на краю кровати рядом с Сюзанной и рассеянно пил апельсиновый сок, смотря новости. После отрывка с Рафикдустом показали свежий снимок убийцы и Папы, который прямо перед началом стрельбы сделал какой-то человек, стоявший прямо за Папой. На снимке был изображен Рафикдуст с поднятым пистолетом. Вэнс присмотрелся к фотографии и чуть не выронил стакан: слева было его хорошо узнаваемое лицо, искривленное от напряжения, когда он бросился к Рафикдусту, чтобы не дать ему выстрелить.

— О господи, — медленно произнесла Сюзанна. — О господи, Вэнс.

Назвали имя туриста, который сделал снимок. На экране обвели белыми кружочками сначала пистолет, готовый к выстрелу; потом Рафикдуста; а потом и голову Вэнса — словно накинули петлю.

— Властям не удалось связаться с этим человеком, — заявил диктор, — но они полагают, что именно он разыскивается в связи с совершенными недавно террористическими актами в Милане и окрестностях озера Комо. Власти также сообщили, что они не уверены, пытался этот мужчина помочь или же помешать убийце.

Программа новостей быстро перевела свое подвижное внимание на другие события — всенародное возмущение по поводу стрельбы, призывы к смертной казни, и так далее, и так далее. Но Вэнс этого уже не слышал. Я ухожу все глубже, глубже и глубже, мрачно размышлял он. Любимая Италия стала зыбучим песком у него под ногами.

— Что? А, да. Доброе утро! — Полицейский Энрико Кардуччи вскочил на ноги. Пришел дневной менеджер. Было шесть минут восьмого. Через несколько мгновений у Кардуччи в голове прояснилось, и он предъявил фотографию Вэнса Эриксона.

Дневной служащий уставился на снимок, посмотрел в потолок, задумчиво облизнул нижнюю губу, что-то пробормотал и, наконец, сказал:

— Да, я помню этого мужчину.

Кардуччи обрадовался. Это могло означать повышение, после которого ночных смен больше не будет. Он нашел нужного человека, сделав больше, чем требовали от него обязанности. Энрико представил, что скажет его мамочка.

— То есть, — продолжал служащий, — на самом деле я запомнил женщину, которая была с ним, — красавица, просто красавица, Я бы, возможно, и не запомнил его, если бы не эта исключительная женщины. Они зарегистрировались под именем… — Он сощурился, пытаясь вспомнить имя, а потом направился к стойке. Кардуччи последовал за ним, едва не паря над полированным мраморным полом фойе.

Пока служащий искал нужное имя в списке («Вчера вселилось только двенадцать человек», — сказал он, перелистывая журнал), Кардуччи усиленно пытался вспомнить, чему их обучали в полицейской академии. Это было нелегко — не потому, что он плохо учился: на самом деле, он был вторым по успеваемости в классе, — а потому, что ему трудно было сдерживать возникающие в голове картины: как он пинком раскрывает дверь и в одиночку арестовывает преступника. Энрико представлял и заголовки в газетах, может быть, даже с фотографиями.

Но он вспомнил и то, чему их учили, и сержанта, который после того, как спадет суматоха в прессе и народная благодарность, непременно его вздует, и будет ставить в пример как нарушителя правил. И Кардуччи с неохотой решил, что позвонит в штаб и вызовет подкрепление. Возьмет у служащего телефон, после того, как тот просмотрит список.

— Черт! — воскликнул Вэнс. — Почему все сразу? — Он уже был полностью одет в «ливайсы» и светлую голубую рубашку с короткими рукавами. Он ходил по комнате взад-вперед, пока одевалась Сюзанна — на ней тоже были джинсы и хлопчатобумажная рубашка с вышивкой и подвернутыми рукавами. — Наше огромное преимущество в том, что никто не знает, что мы здесь, — на ходу размышлял вслух Вэнс. — Никто, кроме Братьев, а с ними мы разберемся отдельно.

— Если только они и тут не сотрудничают с полицией — так же, как и в Комо, — напомнила Сюзанна.

Вэнс осекся.

— Ну, тогда я ставлю на то, что Болонья слишком далеко от монастыря. Не думаю, что их влияние здесь велико. Но необходимо опасаться людей, которые нас ищут… то есть меня. Это значит, что надо постараться не попадаться на глаза никому до вечера, пока не доберемся до «Сантуарио ди Сан Лука».

Можно было бы угнать машину и выехать в пригород; на дорогах, ведущих в холмы, движение небольшое. Можно купить хлеба, сыра, вина, минералки и устроить пикник. Только… машину тяжело будет спрятать. Тогда мотоцикл. Вэнс соскучился по своему мощному классическому байку, который спокойно отдыхал на своей специальной парковке подземного гаража в здании «КонПаКо» в Санта-Монике. Сейчас та жизнь казалась такой далекой.