Чтение онлайн

— Абсолютно верно, сен Варнет, — советник хитро улыбнулся. — Как все мы уже слышали — наши пленники никто иные, как лорд Равен и его верный соратник Дориан. Это те самые люди, которые разбили войско кочевников и совершили дерзкий налет на Храм Властителя Снов…

— Но слуги Великих утверждали, что все мятежники казнены! И вотчина лорда Равенна разрушена, — на лице сена Варнета возникла понимающая улыбка.

— И снова вы правы, друг мой!

— И как тогда это понимать? — сен Чакстор внимательно посмотрел на Равена.

— Никто нас не казнил! — резко ответил Дориан. — Эти пентюхи даже опомнится не успели, как Придраг был повержен…

За столом воцарилось молчание. Судя по всему — члены Торгового совета прибывали в серьезном замешательстве. За долгие столетия своего владычества Великие убедили всех в своем непоколебимом могуществе. Но неумолимое время несло перемены…

— Ты чего? — шикнул на своего товарища Равен. — Зачем им про Властителя Снов сказал?

— А как теперь разница? — воин холодно улыбнулся. — Чем больше людей будут знать о том, что Боги не такие уж и неуязвимые — тем лучше…

Тишину, царящую за столом, нарушил все тот же сен Чакстор:

— А как проверить правдивость ваших слов? Вдруг вы лжете?

— Ну, мы ведь живы! — ответил Равен. — Вы сейчас смотрите на нас и думаете, как поступить дальше.

— В его словах есть зерно правды, — советник Шемаль встал и принялся разгуливать по залу. — Как вам удалось убить того, кого убить невозможно?

— Вы же видели меч лорда? — неопределенно ответил Дориан.

— Ну, видели и что? — сен Варнет отпил из серебряного кубка. — Это каменное чудовище двое стражей еле поднимают…

— А наш лорд может биться им без особых затруднений! — перебил толстяка Дориан. — Вот сами теперь и думайте.

Сен Шемаль долго смотрел на двух пленных. Затем он подошел к Равену, и присев на корточки, коротко спросил:

— Кто вы демон побери такие?..

Они вышли из порта на корабле под названием 'Крылья Ветра' ровно через пять дней после беседы с членами Торгового совета.

Нужно было видеть глаза сена Шемаля и остальных когда Равен заявил, что они в скором времени свергнут культ Великих. Вначале советник просто рассмеялся. Но когда молодой лорд выложил ему несколько очень интересных историй из своей жизни, сен Шемаль побледнел и в замешательстве рухнул обратно в трон. Слова Равена про магическую силу лишили советника дара речи. Он побледнел и надолго замолчал. Немного прейдя в себя, сен Шемаль объявил совет закрытым и попросил удалиться всех, даже молчаливых стражей… всех, за исключением Равена и Дориана.

Когда широкие двери захлопнулись сен Шемаль сел напротив пленников и спросил:

— Так что вы там говорили насчет… — он запнулся.

— Магии.

— Да, магии!

— Это тайное искусство, — начал Равен, — с помощью которого человек может управлять стихиями и многими другими вещами. Точнее я сказать не могу, так как сам не до конца понимаю ее свойств.

— Откуда взялось такое искусство?

— По нашим сведеньям, с Великими им поделился один из Творцов. Собратья называли его Предателем. Как известно мне — представитель древнего народа хотел сделать так, чтобы люди всегда жили счастливо и не знали горестей. Но Творец ошибся. Великие не поделились секретом магии с остальными…

Сен Шемаль выслушал все то, что поведал своему ученику ныне покойный Виллорд. С каждым новым словом лицо советника краснело, а лоб покрывался испариной. Когда Равен закончил свое повествование сен Шемаль встал и направился к дверям.

— Следуйте за мной, — он махнул рукой, — я должен вам кое-что показать…

Покинув мрачные стены городских казематов — а это были именно они — три фигуры направились к роскошному одноэтажному дворцу. Он находился немного в отдалении от главного здания, в котором прожевал сен Шемаль и остальные члены Торгового совета. Маленький дворец был выкрашен золотой краской и каждую из его стен покрывало огромное количество разнообразных узоров, рюшек и мозаичных картин. Перед красивым арочным входом журчал небольшой фонтанчик, в прозрачных водах которого плавало с десяток золотых рыбок.

Минув два охранных заслона состоящих из троек вооруженных до зубов мужчин, они наконец-то попали во внутреннее пространство дворца. Здесь было тихо, мирно… стены были выкрашены в мягкие розово-персиковые тона, полы закрывали толстые пушистые ковры, а в воздухе витал приятный запах дорогих втираний. Этот маленький уголок спокойствия разительно отличался от того грубого и кровавого мира, что притаился за порогом дворца.

Пройдя до самого конца длинного коридора, сен Шемаль остановился возле красивой деревянной двери с позолоченными ручками. Повернувшись к своим спутникам, он сказал:

— Если кто-нибудь из вас скажет хоть одно грубое слово — тут же прикажу линчевать! — в голосе советника лязгнул металл.

Сен Шемаль трижды постучал в дверь. С той стороны раздались мягкие шаги, и мелодичный голос тихо спросил:

— Кто там?

— Это, я Сильва!

Стукнул отпираемы засов и… взгляд Равена помутнел. Предчувствия его не обманули — на пороге стояла дочь сена Шемаля. Краем уха молодой лорд услышал, как сдавлено, хихикнул Дориан.

— Это моя дочь, — советник повернулся к бывшим пленникам и указал себе за спину, — Сильва Шемаль.

Девушка и вправду была довольно-таки миловидной. Темные волосы и такие же темные глаз очень сильно контрастировали с белоснежной кожей и алыми губами. Сильва выглядела на несколько лет младше самого Равена даже, несмотря на далеко не самый низкий рост.

— Кто эти люди? — она удивленным взором окинула двух нежданных гостей.

У молодого лорда внутри все сжалось — они выглядели, как два разбойника, что уже несколько лет прожевали в лесной чаще.

— Может они сами представятся? — сен Шемаль сурово посмотрел на Равена.

Тот ответил нечто гениальное и очень впечатляющее:

— Гхым… — голос молодому лорду не подчинялся.

С трудом, сдерживая смех, своему товарищу на помощь пришел Дориан:

— Мы воины из Чермара, — он указал на Равена, — это лорд Розенфроста Равен, ну а я его спутник — Дориан Алгренс…

— Давайте-ка продолжим в более подходящем месте! — разговор прервал сен Шемаль.

Он быстро втолкнул обоих воинов в комнату и сам зашел следом.

Когда все расселись за круглым столиком, советник обратился к своей дочери: