Чтение онлайн

— О'ревуар, мисс… — Он улыбнулся, ожидая ответа.

— Миссис Скотт, — поправила Маделин и, подарив ему торопливую ответную улыбку, поехала прочь. Она чувствовала его взгляд все время, пока неслась по дороге, и молила о том, чтобы больше не наделать ошибок.

Не прошло и нескольких секунд, как он обогнал ее и махнул рукой на прощание. Только после этого она окончательно расслабилась.

Доехав до центральной части Оттербери, на светофоре она свернула направо по направлению к Хайнуку — городской окраине, где за последнее время было отстроено множество многоквартирных домов, в одном из которых Маделин жила со своей дочерью Дианой. Их дом стоял в Ивенвуд-Гарденс фасадом на реку Отте, и Маделин всегда с удовольствием предвкушала возвращение домой. У нее была такая милая квартирка, а Оттербери — такой милый городок!

Квартира располагалась на первом этаже. Открыв дверь и войдя в маленькую прихожую, она позвала:

— Диана! Ты дома?

Ответа не последовало, женщина закрыла дверь и сняла дубленку. За прихожей шла гостиная — большая комната с ровными, выкрашенными клеевой краской стенами. Пол покрывал сапфирово-голубой ковер, на котором стоял белый кожаный с темно-синей отделкой гарнитур из трех предметов. Отопление было полностью электрическим, но Маделин предпочла бы камин. Она, войдя, тотчас же открыла клапан радиаторов, чтобы в комнатах, несмотря на холодный воздух улицы, стало достаточно тепло. Уютную комнату украшала китайская горка с несколькими интересными экземплярами китайского фарфора, книжные полки от пола до потолка были заставлены книгами, здесь же стоял телевизор, а на столе в алькове — принадлежавший Диане проигрыватель и ее пластинки.

Маделин закурила и включила телевизор. Во время обеда она прошлась по магазинам и купила на ужин отбивные, чтобы вечером не возиться с готовкой. Было около шести, так что скоро должна была прийти Диана.

Она разделась и направилась в ванную умыться и почистить зубы. Проделывая немудреные процедуры, ей захотелось узнать, что подумал о ней тот мужчина в красной машине. Маделин находила его чрезвычайно привлекательным… да таким его нашла бы любая женщина. Интересно, сколько ему лет? На вид тридцать с небольшим, ей тридцать три, значит, вполне вероятно, что они ровесники.

Критически осмотрев себя в зеркале, Маделин пришла к выводу, что фигура у нее хорошая, выразительные серо-зеленые, с золотистыми крапинками глаза, красивые шелковистые, густо-янтарного цвета волосы.

А этот мужчина — она вздохнула — несомненно, был красавцем. Маделин не сомневалась, что такого же мнения о нем придерживаются очень многие женщины его круга. В его глазах она заметила достаточно цинизма, он слишком хорошо знал силу своей притягательности и даже скучал от этого.

Маделин, смотрясь в зеркало, состроила рожицу, очень развеселившись от таких мыслей. Господи боже, она ведет себя словно ребенок! И из-за чего, просто потому, что столкнулась с незнакомым мужчиной!

Выйдя из спальни, она услышала, как в замке поворачивается ключ — пришла Диана. Девушка была точной копией матери, чуть более юной, исключая цвет волос — они были темно-коричневыми. Диане было шестнадцать, она училась в коммерческом колледже Оттербери. Она довольно часто возвращалась домой поздно, поскольку в колледже репетировали пьесу, а Диана исполняла главную роль. Пьесу написали сами студенты одного из предыдущих выпусков, и с тех пор ее повторяли на всех благотворительных акциях.

Диана не отличалась таким высоким ростом, как мать, зато волосы у нее были гораздо длиннее. В темно-сером шерстяном пальто, с сумкой из шотландки, она выглядела как обыкновенный подросток.

— Привет, мам, — поприветствовала она Маделин, бросая сумку на стул. — Сегодня прохладный вечерок, да? Я замерзла.

Маделин кивнула.

— Да, погода не слишком весенняя, — согласилась она. — Репетиция прошла хорошо?

— Средненько, — равнодушно бросила Диана. — Мисс Хоукс всегда старается превратить любое дело в муштру, но если не считать этого, то все прошло хорошо. А вообще, кажется, что все действуют кто в лес, кто по дрова и слаженности мы не добьемся никогда.

Маделин хихикнула:

— Наверное, просто выдался не совсем удачный вечер. Ну, не беда, все вскоре наладится. Семестр кончается через три недели, верно?

— Да, слава богу. Какое счастье, потом целых две недели можно будет ничегошеньки не делать!

Маделин улыбнулась и пошла на кухню. Приготовив овощи и положив отбивные на гриль, она окончательно решила ничего не рассказывать Диане о своем падении с мотороллера. В конце концов, ведь ничего страшного не произошло, а Диана постоянно твердит, что в часы пик Маделин должна ездить на автобусе.

Они поужинали в гостиной, один угол которой был преобразован в маленькую столовую, отгороженный от остального пространства комнаты вельветовыми занавесями. Диана сидела за столом, пока мама убирала со стола, а потом смотрела телевизор, Маделин задумчиво курила за чашкой кофе.

— Я помою посуду? — спросила Диана, лениво потягиваясь. — Дядя Эдриан сегодня придет?

— Думаю, он к нам заглянет, и я была бы очень признательна тебе, если бы ты вымыла посуду. Я хочу переодеться во что-нибудь более подходящее.

Диана улыбнулась и поднялась на ноги, Маделин вопросительно посмотрела на нее:

— Ты… ты сегодня вечером куда-нибудь уходишь?

— Да. Джефф пригласил меня в «Севентиз-клаб».

— О! — Маделин кивнула.

— Ты против?

Маделин облизнула губы.

— Нет, нет, почему мне быть против?

— Ни почему, но я заметила, что ты не слишком радуешься моим вечерним встречам с ним.

Маделин вяло улыбнулась:

— Прости, милая. Конечно, тебе стоит пойти.

Диана пожала плечами и беззаботно сказала:

— Что ж, так я и сделаю.

— Да, кстати, Эдриан, возможно, придет поздно, он сказал, что у него кое-какие дела, но, думаю, он найдет время, — криво улыбнулась Маделин.

— Для тебя он всегда находит время, — хитро промурлыкала Диана.

Маделин сжала губы:

— Да, может, и так. Но это ничего не значит, Диана, абсолютно ничего.

Диана пожала плечами и принялась за посуду. Маделин потушила сигарету в пепельнице и направилась в спальню. Ей надоели шуточки Дианы по поводу Эдриана. По правде сказать, они были небезосновательны, но ей совсем не хотелось в этом признаваться.