Чтение онлайн

юркнула туда.

От холода и снега балкон защищала магия. Едва различимая мерцающая завеса не пускала в уютное тепло порывы ветра и стайки снежинок. И когда уже весна?

– Это самое скучное свидание, которое я только видел! Он к тебе даже не приставал.

Стоит, пожалуй, поблагодарить Бастиана за то, что он вставлял комментарии и вообще являлся, когда я была одна.

– Хотя, может, вы ещё напьетесь и устроите разнузданную оргию в экипаже.

– К твоему сведению, мой дорогой, но очень глупенький мальчик, оргия - это когда много народа. Тебя что, считать не учили? Один, два,три, много. очень простая система счисления,тебе подходит.

– Видела Ленарда с Уотерторном? Может, наш магистр-врунишка покрывает не собственные грехи молодости, а платит за чужие?

– Ну и зачем Уотерторну платить за Аннабет через Ленарда? Я в смысле, что мешало ему сделать это самому?

– Репутация. У Арена Уотерторна незаконнорожденная дочь. это способно добавить ему проблем. И это даже лучше, чем незаконнорожденная дочь Ленарда, потому что одно дело иметь компромат на магистра, а другое - на Уотерторна. Его я уничтожу.

– Ты хоть немного думаешь об Аннабет?

– Это твоя забота. Я, знаешь ли, занят не соплями, а политикой.

– Ну надо же, какой деловой! Что-то пока у тебя не очень получается.

Мы дружно замолчали. Мне хотелось верить, что Бастиан обдумывал сказанное мной, но в девятнадцать, раз уж мне все-таки девятнадцать, поздно жить в мире иллюзий. Ди Файр задумывал гадость.

– Бастиан, - спустя минуту мне надоело рассматривать улицу, на которую выходил балкон, - а что происходит после смерти?

– Откуда я знаю, я ещё не умер.

– Я не об этом... во что вы верите? В моем мире было много разных версий. Кто-то считал, что после смерти души попадают в рай или ад, кто-то считает, что после смерти вечное небытие,тебя просто выключают - и все. Кто-то верит в перерождение. А вы?

– Сильные маги перерождаются,их невозможно уничтожить. Слабые маги и обычные люди попадают в подземный мир, на суд к Богине Хаоса и Смерти. Она выносит решение и либо дарует новую жизнь, либо уничтожает душу.

– Но Таары нет в вашем мире.

– Ну, так и это сказки. Ты спросила, во что верят, я рассказал легенду. А по факту, сильные маги перерождаются, а слабые сливаются с магическим фоном, питают месторождения магии. Ну и мой кошелек.

– Возвращайся, - вдруг вырвалось у меня.

– Ты думаешь, я вдруг резко стану твоим лучшим другом?

– Нет.

Взглянула на огни ночного Спаркхарда - и по спине прошел холодок.

– Просто не хочу, чтобы он победил.

После ужина неумолимо потянуло в сон. С такой силой, что меня едва хватило на новый браслет под крупицы - он и стал подарком сразу и от Кеймана и от короля. До невозможности красивый, серебряный. Я влюбилась в изящное плетение, но, вспомнив, как грелась серебряная ложка, опущенная в горячий чай, решила подыскать что-то другое. Еще одна стычка с огневиками,и живого места на запястье не останется.

Но Кейман, естественно, мой интерес заметил, нахмурился, взял мою руку и осмотрел след от ожога.

– Это что?
– спросил он.

– Так. неудачная самостоятельная практика по использованию крупиц огня.

– То есть ты просто занималась?

– Да.

– И подожгла браслет.

– Да.

– А почему не потушила?

– Воды рядом не было.

– А что с огневиками стало?

– Яспера спугнула. Магистр Крост!

Кейман зашелся в припадке смеха.

– Ладно, - просмеявшись, сказал опекун, - возьми, который понравился, они с защитой от магического воздействия.

Но хихикать продолжал всю дорогу до экипажа.

В карете, пригревшись и разомлев, я начала засыпать. И прежде, чем успела сообразить, что здесь этого делать не стоит, привалилась к окошку и задремала.

Я снова в школе. Снова поднимаюсь по знакомой лестнице, вслушиваясь в стук собственных каблуков. Завывает метель, небо затянуто низкими грозовыми тучами. Странный запах, в котором смешиваются озон и мороз, проникает в легкие,из-за него трудно дышать. Хватаясь за ручку, я уже знаю, что увижу внутри, какая картина откроется мне, но...

Но я ошибаюсь.

Он стоит в тени лестницы, спиной ко мне, но почему-то я знаю, что улыбается. Много раз я пыталась преДставить лицо Акориона, увиДеть его полностью, но образ умело ускользал.

– Решил сДелать тебе поДарок на День рожДения. Не смог ДожДаться ночи.

При мысли, что Акорион знает обо мне все, внутри что-то сжимается в приступе тревоги.

– Ты расстроилась из-за мемориала. Не плачь, любовь моя, это послание не тебе. Мне казалось, цветы тебя успокоят. Но раз память о тех смертных важна тебе...

Он делает жест рукой, и я смотрю туда, где раньше стоял постамент. Белоснежная скульптура на том же месте, но вместо абстрактных парня и девушки я вижу знакомые лица и фигур ы . Надин на коленях, сжавшуюся в комок и закрывающего ее Эйгена, едва стоящего на ногах.

Мрамор идеально бел. И только крохотные капли крови нарушают его белизну.

Меня захлестывает ярость. Если бы мы находились не во сне, не там, где властвует Акорион, над головой бы уже сверкали молнии, но здесь я бессильна, здесь я снова девочка с Земли, злость которой только веселит.

Как бы мне хотелось, чтобы с лица темного бога сошла усмешка так же, как с лиц огневиков!

Я чувствую в руке что-то тяжелое и решение приходит мгновенно, как яркая вспышка, как безумный всплеск ненависти к существу, которое не знает ни любви, ни друж бы .

– С днем рождения, Деллин.

– Спасибо!

В руках какая-то палка, она ударяется о скульптуру с такой силой, что та разлетается вдребезги. В реальности я вряд ли сумею ударить с такой силой, но и во сне от ненависти есть польза. Я почти физически чувствую шок Акориона, который молча смотрит, как я с остервенением крушу его мемориал смерти. А когда от него остаются только мелкие куски, бросаю палку в сторону,тяжело дыша.