Шрифт:
Когда уходит из этого мира тот, кто познал Бога, – что остаётся после?
Кто наследует его Мудрость и Любовь?
Кто принимает на себя его труд по служению Богу и людям?
Есть ли наследники?
Из дневника о. Александра
Отъезд в столицу
Колокольный звон оповещал верующих, что служба началась. Переливы прекрасных звуков лились над рекой, над маленьким уездным городком и затихали где-то в небесной дали… А благовест1 не стихал…
Даже когда звуки колокола растают в тишине, благая весть о том, что есть Бог, что Он сейчас здесь, что Его Любовь призывает каждого человека на Земле к любви, – продолжит звучать!
Только не все слышат…
Зося стояла на высоком холме над рекой и слушала колокольную песню. Она привычно погрузилась в тишину: в те сердечные тишину и теплоту, которые соединяет мир человека и Мир Божий. Старец Зосима многому успел её научить…
Она приняла решение ехать в столицу и поступать учиться, чтобы стать врачом. Недавно открылся в Санкт-Петербурге Женский медицинский институт, появилась возможность женщинам получить диплом врача.
Решение это далось ей не просто. Год назад умер её отец 2 , доктор Фёдор, как звали его все жители городка без исключения, потому что не было того, кто бы не слышал об удивительном докторе, который много лет руководил бесплатной больницей.
Её мама, Надежда, с трудом согласилась с таким решением дочери, но, в итоге, решилась-таки отпустить свою ненаглядную Зосеньку, хоть и не представляла, как сможет сама жить, не видя каждый день её сияющее лаской и радостью лицо. Согласилась – несмотря на то, что все сложности по организации работы больницы ложились теперь на её хрупкие плечи.
2
[25]
* * *
Зося шла в монастырь к о. Александру, чтобы сказать о своём решении и проститься. О. Александр, которого прежде в миру звали Николаем, был учеником старца Зосимы.
Служба в храме закончилась. Народ расходился.
Зося с интересом наблюдала за лицами людей.
Вот – человек сияет радостью, глаза светятся, сердце полнится – значит случилось прикосновение Господа к душе!
Вот – идут болтушки, озабоченные, прежде всего, темами еды и нарядов. Видно, что накопились и переполнили их умы мысли пустые, сдерживавшиеся лишь слегка во время службы.
Вот – идут чиновники в мундирах и зажиточные горожане в чёрных сюртуках, о политике разговоры ведут.
Вот – у храма нищие-попрошайки пересчитывают подаренные им копейки…
С Зосей очень многие люди здоровались. Она прежде была частым гостем в келии старца Зосимы, а потом и о. Александра навещала, да и в больнице многие бывали, а уж там Зося почти всё своё время проводила в трудах.
«Здравия Вам, Софья Фёдоровна! И маме Вашей – тоже здоровья!», – звучали приветствия. Зося отвечала, стараясь одаривать сердечным теплом и вниманием каждого. Она уже привыкла к такому уважительному к ней обращению по имени и отчеству, работая в больнице.
Храм опустел. Зося долго стояла одна: просила Бога благословить решение её, просила поддержать маму свою. Пыталась сердцем почувствовать ответ Божий: есть ли на то Его Одобрение?…
Затем она вошла в маленькую келию, где прежде жил и принимал посетителей старец Зосима, а теперь трудился так же, по милости Божией, о. Александр.
Ученик старца Зосимы был ещё не стар: седина лишь чуть-чуть посеребрила виски, и в аккуратно подстриженной бороде проглядывали седые волосы. Он был подтянут, широкоплеч, и его внешность весьма удивляла приходивших к нему за советом и исцелением посетителей… Только глаза и улыбка за последние годы стали совсем такими, как у старца Зосимы: по-особому глубокими, прозрачными для Света Божьего и бесконечно добрыми.
О. Александр встретил Зосю словами:
– Ну что, Зосенька, решилась учиться ехать?
– Решилась!
– Правильно! Не бойся: всё получится у тебя!
– Да я только за маму опасаюсь немного, тяжко ей без отца, да и в больнице дел невпроворот…
– Вот сии дела и помогут ей о печалях земных не печалиться! Пусть ко мне заходит почаще, рад буду!
… Зося и о. Александр беседовали о многом. Он был ей и другом, и духовным наставником – с детских лет.
– Не знаю, как без твоих советов справляться стану…
– С Божьей Помощью! – ответил о. Александр.
… Потом, загадочно улыбаясь, он протянул Зосе две тетради. Одна из них была с тоненькой и сильно истёртой обложкой. Зося знала, что это были записи старца Зосимы. А вторую весьма солидную книжицу она видела впервые.
– Это – мои дневниковые записи, Зося. О Зосиме всё, что помнил, – писал сюда. Мысли о Пути к Господу – тоже записывал. Пусть у тебя будет! А я – новую тетрадь начну.
– А может, издать всё это как книгу? Посижу во время свободное, напечатаю на машинке печатной – и снесу в издательство какое в столице?
– Отпечатать это – на благо! Может быть, не всё, выбери главное, что людям знать надобно. Пока ещё не благословил Зосима издавать книгу, но сказал, что придёт такое время. А тебе отдать дневники сии – благословил!
Меня старец Зосима когда-то спрашивал о том, хотел бы я в миру так жить, как монах живёт пред Богом, – и сим всем людям мирским давать пример чистой жизни?
Но я тогда отвечал, что в монастыре хочу остаться. Даже не думал, не предполагал, что возможно такое в миру! А теперь знаю, что возможно! И, более того, необходимо очень – такие примеры людям иметь рядом с собой, в жизни повседневной. Но для этого надо уметь:
– любить людей, но не цепляться за них,
– не понуждать людей к доброте, но сему учить своим примером, своей любовью, всей своей жизнью,
– Слово Божие вовремя говорить, а выбор собственный – уже за каждым человеком остаётся,
– не тащить за собой людей, не заставлять их быть праведниками, но понимать каждого до глубины, объяснять ему в соответствии с его разумением. Тогда и видно станет, как помочь человеку, которого Бог в твоей жизни рядом с тобой надолго поставит – или только на короткую встречу к тебе подведёт.