Чтение онлайн

– Пойдёшь к бассейну?

– Угу.

Чуть остыну, оденусь и снова приду, чтобы поговорить.

– Не замочи книгу, пожалуйста. Это все, что осталось от матери, - предостерёг он ровным тоном и отступил в сторону, освобождая проход.

Уже по пути к бассейну я вдруг решила изменить маршрут. Плавать после внезапного возвращения хозяина расхотелось. Лучше подняться к себе и надеть что-то более приемлемое и закрытое. Да и книгу так не хочется случайно намочить...

Пока сменяла купальник на платье-рубашку безостановочно продумывала линию разговора. Прорабатывала до мелочей предстоящий диалог, подбирая кучу аргументов в подкрепление своих подозрений. Чтобы у Давида даже мизерного шанса не осталось отмахнуться от меня. Но отчего-то все заготовки терялись и перемешивались друг с другом, стоило мне только покинуть пределы комнаты. Я ступала на порог, а мысли тут же разбегались в разные стороны визжа, как леди, увидевшие мышь. Приходилось возвращаться и обдумывать все сначала. И так несколько раз.

После длительной борьбы со своей трусостью, я плюнула на все приготовления и сбежала по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. Быстрее начнём, быстрее закончим. Давида нашла в кабинете. Он любознательно ковырялся в ноутбуке. На какую-то долю секунды мое сердце замерло от испуга: вдруг не всю историю подчистила? Да нет, не может быть. Все точно удалено. Мужчина был так увеличен содержимым экрана, что не заметил как я появилась в дверях.

Пришлось привлекать его внимание стуком.

Он встрепенулся, оторвал взгляд от ноутбука и устремил ко мне. Вопросительно приподнял бровь, точно не ожидая моего добровольного появления.

– Нам надо поговорить, - тихо пояснила, сцепив перед собой пальцы. Он по-деловому так указал ладонью на диван, приглашая присесть, и закрыл компьютер.

Немного помявшись у входа, я прошла к кожаному честеру и устроилась на самом краешке.

– Я не могу назвать своё прибывание в этом доме заточением, поскольку ты разрешил мне работать. При домашнем аресте виновного никуда не выпускают и мучают одиночеством, а не кормят ужинами и водят на танцы.

Я ненадолго замолчала и подняла на него взгляд:

– Ты ведь запер меня здесь не из-за вредности?

Давид напряжённо молчал, выжигая во мне дыру. Диалога, похоже, не планируется. Что ж, хотя бы в монологе все мысли изложу.

– Сначала ты строишь из себя тирана и деспота, выгоняешь из города, говоришь гадости, отбираешь все имущество. И этот шаг со взятиям меня в заложницы очень коррелирует с тем образом. А потом - оплачиваешь сумасшедшие долги отца, выкупаешь мои драгоценности, помогаешь оставить и развить бизнес, даёшь мне работу, не препятствуешь суду, кормишь, поишь, развлекаешь. Можно подумать, что я просто приглянулась тебе. Поэтому ты держишь меня в этом доме... Но мы выяснили, что между нами нет никаких чувств. Если дело не в наказании и не в любви, тогда почему я до сих пор здесь?

Теперь он хмурился. По лицу эмоций не прочитать. Стена железобетонная, армированная.

– Ты приставил ко мне трёх амбалов, Давид. Зачем? Какая опасность угрожает мне и моей семье?
– четко проговаривала каждое слово, губкой впитывая все эмоции на мужском лице.

В моих мыслях он должен был встать и начать что-то доказывать. Что я глупая и наивная фантазёрка. Посмеяться с этого и пойти дальше. Но Давид натужно молчал, играя желваками. А потом превзошёл все мои ожидания и ровным тоном выдал:

– Тагир вернулся. Снова открыл на тебя охоту.

Хорошо, что я сидела, а то бы так и упала. Тело похолодело от ужаса и покрылось противными мурашками. Отчаянно затошнило, да так, что пришлось зажать рот ладошкой.

– Сейчас он не в городе. Можешь так не волноваться.

– Что значит открыл охоту?
– лепетала как дурочка, не веря своим ушам. В голове вдруг образовался вакуум, пустота без единой мысли. Отвратительная реакция организма на стресс.

– Желание отомстить лишает способности мыслить рационально. Он пошёл против братства, а значит будет наказан.

– Но ведь отец мёртв, неужели его жизни недостаточно?

– Твоего отца убил не Тагир, ты сама знаешь, Аня.

Я приложила ладонь ко лбу и закачалась из стороны в сторону, успокаивая себя. Думала, что все ужасы уже пройдены, что они остались позади, а получается...

– Поэтому ты отправил мою семью так далеко?

– Да. Мне так спокойнее. О твоей бабушке даже я еле узнал.

– А я тебе спутала все планы?

Он ухмыльнулся на одну сторону и кивнул.

– Господи, как же стыдно... я тебе столько гадостей наговорила, - ухватилась за голову, пожевала губу и подняла на него взгляд.
– Прости, если сможешь... и спасибо, что не бросил.

– С тебя причитается, - Давид дёрнул уголком рта, - не думай, что ты отделаешься одним «спасибо».

Я выдавила слабое подобие улыбки.

– И что же теперь делать? С Тагиром? Я же не могу всю жизнь прятаться здесь... Погостила пора и честь знать.

– Дождусь, пока он вернётся в город, и отправлю его рыб кормить, - глядя мне в глаза, медленно выдал Давид.

– У-убьёшь его?
– заикнулась я.

– У тебя есть идеи получше?

– Ты же авторитет, может, твоего слова хватит? Может, не обязательно грех на душу брать?
– сморщилась на последних словах, когда увидела на его лице благодушно-ироничную улыбку. Что это я. Нашла за чью душу беспокоиться...

– Святая наивность, - выдохнул Давид.

– А он точно вернётся? Вдруг Тагир решил обосноваться в другом городе или стране навсегда? А я тут жить буду до скончания веков. Не дело.

– Тебя раздражает мое соседство?

– Нет. Просто... это неудобно. Ты взрослый мужчина и тебе, наверняка, хочется привести сюда... женщину и отдохнуть. А тут я. Отпугиватель противоположного пола, - опустила взгляд на пальцы, побелевшие от силы, с которой я их заламывала.

– Здесь не было и не будет никого из «противоположного пола», - он скопировал мою интонацию.

– Нет?
– со сквозящей надеждой в голосе переспросила я быстрее, чем успела себя одернуть.

– Нет. И ноги твоего сопляка в этом доме не будет. Даже не проси.

Хотела ему ответить что-то в духе «не очень-то и надо», но у Давида зазвонил телефон, и он поднял трубку. Подслушивать мне не хотелось, поэтому, когда ответы перестали быть односложными, я вышла из кабинета. По обрывкам фраз я почему-то решила, что звонил Рокоссовский. Наверное, чтобы лично сообщить об иске. Надо скорее бежать к себе, пока на меня не посыпались проклятья.