Чтение онлайн

Между тем кровь уже обильным потоком заливала антикварный ковер.

В комнату вбежала стража. Каждый охранник действовал согласно инструкции – мгновенно изучил свой сектор пространства. Вроде бы никакой угрозы принцу. Сам он застыл над распростертым телом лиранца, доставленного на допрос. Ухлопал врага? Правильно сделал. Трое охранников уже начали прилаживать под Фридриха карабины, чтобы на них вынести тело.

– Отставить! – коротко распорядился принц. – Доктора! Немедленно!..

Он подождал и, заметив, что один из стражей вразвалочку направился к дверям, рявкнул:

– Бего-ом!..

Два охранника стремглав помчались за врачом. Тот явился тут же – видно, дежурил поблизости. Кивком Теодор указал ему на распростертое тело. Прошло несколько томительных минут. Наконец доктор поднялся.

– Его надо немедленно доставить в стационар, здесь я больше ничем помочь не могу.

– Как он? – сухо спросил принц и бросил взгляд на врача.

Тот неожиданно изменился в лице и отшатнулся.

Будда, прости меня, что же у меня за вид, если нормальные люди одного моего взгляда пугаются.

– Что вы можете сказать, доктор-сан?

– Жить будет, – ответил тот. – Хотя он, может, потом пожалеет об этом. Я пока не могу сказать ничего определенного – что там у него с мозгами, какие области задеты…

– Понимаю. Домо оригато, доктор-сан.

Человек в белом халате отвесил поклон и оставил комнату. Трое охранников на карабинах вынесли раненого. Когда Теодор остался один, его неожиданно пронзило воспоминание. Он даже от вскрика не удержался.

– Око! – вот что он сказал.

Это была древняя германская легенда – вернее, отрывок из нее. В нем рассказывалось о том, как Вотан, верховный бог древних германцев, обменял один свой глаз на мудрость. О, это была удивительная сделка – наполовину потеряв способность обозревать внешний мир, Вотан смог теперь заглянуть в суть вещей, в души живых существ, проникнуть в любую тайну.

– Я обещаю, Фридрих Штайнер, – вслух сказал он, – что о тебе будут хорошо заботиться. Я благодарен за то, что ты открыл мне глаза. Этого дорогого стоит…

Он долго стоял над лужей крови – она темнела и творожилась на глазах. Жуткое зеркало, но лучше, преодолев страх, смело посмотреться в него, чем без конца отводить глаза.

Ты прав, герцог, пока я не более чем бусо-сенши. Этого, оказывается, так мало для Синдиката. Благодаря тебе я прозрел. Исполнить долг – это полдела. Надо еще добиться победы, а без мудрости этого не исполнишь. Спасибо, Фридрих.

Заповедник Канжиянкин

Дебер-Сити

Бенджамен

Военный округ Бенджамен

Синдикат Дракона

10 января 3030 года

– Пойдем прогуляемся, сестричка! – поднявшись из кресла, окликнул Констанцию Теодор.

Он добрался до края зеленой лужайки, врезанной в редкий ухоженный лес, поглядел вверх, на кроны тенистых деревьев. Констанция со своего места наблюдала за принцем. Лицо Теодора прояснилось. Мрачное настроение, которое одолевало его после приезда в заповедник, сегодня сменилось любопытствующим, охочим до жизни взглядом. Сегодня пришел приказ Координатора, отстраняющий Теодора от командования Легионом Веги.

Это известие и Констанции принесло облегчение. Она порадовалась за брата. Правда, ничем своих чувств не выдала – на встречу с Теодором она явилась как глава Ордена Пяти Колонн, ее сопровождали полдюжины адептов. Сегодня Констанция позволила себе скинуть официальное кимоно шафранного цвета, теперь на ней было алое платье с вышитыми на нем золотыми птичками. Она поднялась с раздвижного кресла, подошла к Теодору поближе.

Хвала тебе, Будда, что сохранил его в трудах и сражениях! Выражение несколько высокопарное, но Констанция ничуть не пожалела об этом. Вон какой шрам рассекает правую сторону лба от виска до брови. Теодор ни разу в своих письмах не упоминал о тяготах войны, о полученных ранах. Теперь Хранительница сама убедилась – братишке пришлось побывать в серьезных переделках. Томое во время коротких встреч с родственницей, когда привезла, а потом навещала детей на упрятанной в тайном месте вилле, где Хохиро и Оми жили под присмотром монахов ордена, тоже помалкивала о тех трудностях и опасностях, которые выпали на долю мужа на Марфике и Веге.

Констанция с нескрываемой любовью и заботой смотрела на брата…

Шрам заметно старил Теодора, с виду теперь это был зрелый, испытавший радость побед и горечь поражений воин. Не то что в двадцать восьмом году, когда его наградили Гроздью Катаны. Бросалась в глаза худоба и тот обычный для участвовавших в боях пилотов красноватый, с кирпичным оттенком, цвет лица, который появляется после долгих маршей, пребывания в жаркой тесной металлической коробке, необустроенного быта, ночевок в рубках. Хотя, конечно, он заматерел, налился силой, в глазах появился особый проблеск, прищур, который выдает в нем человека, много повидавшего. Исчезла нетерпимость и некоторая горячность, какие были присущи ему в юности.

Теперь Теодор стал тем человеком, которых обычно называют самураями. Именно таким воином хотел видеть его отец. Почему же, удивлялась Констанция, Такаши до сих пор не доверяет докладам, в которых сообщается, с каким количеством врагов Синдиката сумел справиться наследный принц. Он достойно, просто героически повел себя во время вторжения войск Дома Штайнера. Они разгромили гарнизоны на многих приграничных мирах, а кое-где позволили себе проникнуть в исконные системы Синдиката.

В час беды страна нуждалась во вдохновляющем примере, пусть небольшой, но громкой победе. Кто первый доказал, что врага можно бить? Конечно Теодор, который в результате блестяще проведенной на Веге операции буквально вымел с планеты захватчиков.

Порвав с Волчьими Драгунами, Координатор повел какую-то странную политику в отношении Дома Штайнера. Он постоянно что-то выжидал и в тот момент, когда Легион Веги добился крупного успеха, не решился поддержать план наступательных операций, предложенных сыном. Более того, наградив Гроздью Катаны наследного принца, он вручил ту же самую награду Черенкову, причем церемонию награждения провели на Диероне.

Это не политика, а какие-то судорожные, не имеющие между собой логической связи выходки. Единственная последовательная линия, которую можно было высмотреть в поступках Координатора, касалась исключительно взаимоотношений с родным сыном. Все эти пять лет они общались с помощью официальных докладов, отчетов с одной стороны и предписаний, циркуляров, приказов, посылаемых другой стороной. С того трагического дня, когда отец и сын поссорились во дворце в Люсьене, они ни разу не встречались.

Это был роковой тупик, и Констанция прикладывала все силы, чтобы внушить Координатору, что с Теодором больше нельзя обращаться как с несмышленышем. Нельзя держать его вдали от столицы, вне большой политики, государственных решений, вне ответственности, которую стареющему Такаши нести становится все труднее и труднее. Любым способом пора столкнуть с места этот камень – более опасной угрозы благоденствию Дома Куриты Констанция в те дни не видела. У нее складывалось впечатление, что Такаши сознательно накаляет обстановку. На что же он надеется, когда струна лопнет? Вся Вселенная пришла в движение, на окраинах Внутренней Сферы появились какие-то страшные Кланы, о которых предупреждал полковник Вулф, а повелитель и наследник одного из самых могущественных государств, расположенных на освоенном пространстве, не общаются друг с другом.