Чтение онлайн

Наконец Рикол откинулся в кресле, потер шею.

– Итак, что вы решили? Присоединяетесь к нам? – спросил человек в форме гвардии Расалхага.

Рикол холодно взглянул на него, тот невольно вздрогнул.

– Я должен посоветоваться, – ответил герцог.

– И вы не желаете принять на себя никаких обязательств? – спросил Алмаз.

– Мне кажется, что в вашем плане не все продумано, там есть слабые места.

– Люди, которые не желают взять на себя определенные обязательства, очень опасны, – буркнул полковник. В его голосе прозвучала откровенная угроза. – А с людьми, представляющими опасность, порой происходят несчастные случаи.

– А вот у тех людей, – откликнулся Рикол, – которые делают из мухи слона и начинают суетиться там, где нет никакой угрозы, – нервы не в порядке. С такими впечатлительными натурами тоже может всякое случиться. – Он взглянул прямо в глаза полковнику и веско, не повышая голоса, добавил: – Прочь с моей дороги, и я уйду с вашей. Если вы посмеете причинить мне какие-либо неприятности, я в долгу не останусь.

Полковник сжал губы, сузил веки – однако ему хватило здравого смысла не затевать новую склоку. Алмаз перевел дух – слава богу, нашелся человек, который сумел заткнуть рот этому психу. На каждом заседании одно и тоже.

В этот момент герцог обратился к присутствующим:

– Ваш план вполне согласуется с моими наметками. Для начала давайте уясним, что все мы, здесь присутствующие, преследуем прежде всего свои собственные интересы. Это не исключает обстоятельств, когда мы можем объединиться. Скажем, когда это принесет всем нам ощутимую выгоду…

– Я уверен, что в будущем у нас появятся общие интересы, связанные как раз с тем, что вы сказали, – заявил председатель.

Рикол засмеялся и неожиданно встал.

– В вашем плане есть рациональное зерно. В нем есть что-то интригующее… Мы можем встретиться еще раз, когда вы начнете действовать. Когда сделаете почин…

Герцог повернулся и, не добавив ни слова, направился к выходу. Держался он изумительно – вот что значит порода, с восхищением отметил про себя Алмаз.

Как только герцог оставил кабинет, из-за шторы высунулась голова его невзрачного спутника. Алмаз кивнул, тем самым показывая, что тот должен и дальше негласно сопровождать Рикола.

Присутствующие вполголоса принялись обсуждать результаты встречи. Больше всего внимания Алмаз уделял наблюдению за выражением лица полковника. На нем опытный человек мог прочитать все, что творилось в душе старого боевого коня. Его роль была существенна, его реакция – открыта. Полковник долго помалкивал, показывая всем своим видом, что чепуха, которая здесь прозвучала, его совсем не интересует, потом неожиданно хлопнул рукой по столу и заявил:

– Его надо убить!

– Нет! – так же резко ответил председатель. На этот раз он не даст спуску этому фанфарону – пусть знает свое место и не суется в высшие политические вопросы, заниматься которыми имеет право только человек, когда-то бывший правителем планеты.

Полковника, однако, не так легко было выбить из седла, он тоже когда-то принадлежал к высшим властным структурам.

– Он нас предаст!

– Еще раз нет! Мы убедим его. Наступит срок, и он присоединится к нам.

Алмаз не испытывал особого беспокойства по поводу кровожадности полковника. Так оно и оказалось – вояка пожал плечами и всем своим видом показал, что согласен подождать.

В зале наступило некое подобие облегчения. Многие из присутствующих даже позволили себе улыбнуться. Потом все, строго по очереди, начали расходиться.

Бородатый тоже испытывал удовлетворение. Если Рикол встанет на их сторону – это случится, непременно случится, не дурак же он! – будет преодолено последнее препятствие в осуществлении его плана. Осталось вставить последнее звено в цепь, которую он с такой тщательностью собирал долгие годы. После чего останется только отдать приказ.

Его цель уже в пределах видимости. В то время когда другие только мечтают о свободе и независимости, он сумел заглянуть куда дальше. Его сообщники никогда не смогут до конца осознать грандиозность его замысла. Их удел – сыграть свою роль, проложить ему дорогу к власти. Вот когда он накопит необходимые силы… Еще так много предстоит сделать, преодолеть столько препятствий… Если ему удастся довершить начатое, его имя навсегда будет вписано в историю.

Правительственный дворец

Курода

Кагошима

Военный округ Пешт

Синдикат Дракона

18 мая 3018 года

Констанция Курита сдержала зевок, затем машинально потерла слипающиеся веки. Вспомнила, что не накрашена, так что можно не опасаться, что размажет косметику, и теперь от души, изо всех сил, кулачками потерла глазницы. Подставила лицо потоку тяжелых частиц, освежила кожу. Наконец, сладко потянулась… И занялась медитацией.

Когда она в первый раз занялась ментальными упражнениями? В далекой юности, и с тех пор ни разу не пропускала эти минуты. Они давали ей силу, возвращали энергию.

Экстренное сообщение, принесенное служанкой, заставило ее проснуться. Времени не было на то, чтобы основательно, как того требовали дворцовые правила, подкраситься. Ах, опять эта спешка!.. При дворе Куриты никому не сидится на месте. Она выбрала самое простенькое платье янтарного цвета – свободное, без претензий. Быстро расчесала волосы, затем скрепила их узлом на затылке, свободные концы рассыпались по плечам. Так вроде должно сойти… Шудочо Ода не любит заграничные нововведения, даже если они запоздали с приходом в синдикат лет на сто. Даже если ими пользуются члены семьи Курита. Ода был ее наставником и руководителем, назначенным Орденом Пяти Колонн. Констанция была активным членом ордена, соблюдала устав, одним из пунктов которого являлось требование немедленно явиться по вызову наставника. Ода, правда, никогда не злоупотреблял этим правом и предпочитал лично навешать свою подопечную. Он был очень осторожен в отношении статуса Констанции и вполне отдавал себе отчет, кто она и кто он.

В послании говорилось, что Констанции надлежит немедленно встретиться с Флоримель Куритой, ее двоюродной бабушкой и Хранительницей Дома Куриты. Как раз по этому поводу ее навестил Ода. Теперь становилось понятным, откуда такая спешка.

Хранительнице вменялось в обязанность надзирать за строгим соблюдением основных норм и обычаев, установленных традицией. Она имела право заниматься толкованием Кодекса Чести – или, иначе, Домашнего Кодекса – детально разработанного и наиболее полного свода заветов, афоризмов, аксиом, на котором держалась частная жизнь всех представителей царствующего дома.