Чтение онлайн

– Не бойся, не обожгусь, – ответила Катя. – А обожгусь, согреюсь.

Даша удивленно взглянула на сестру. Такой ее она видела впервые.

Утром Майкл с Андреем заехали за ними на арендованном стареньком джипе. Как обычно, когда девушки выезжали за город, за ними увязалась охрана. Когда они отъехали от дома, Майкл глянул в зеркало и сказал:

– Кажется, за нами «хвост».

– Следят, но не за нами, – ответила Катя, – а за тем, чтобы с нами чего не случилось.

– В России телохранители есть даже у профессоров и художниц? – подняв брови, спросил Майкл, прибавив газу. Поминутно косясь в сторону навигатора, он довольно уверенно выбрался из центра. Андрей, сидя рядом с ним, вертел головой, словно ребенок, впервые попавший в большой город. И все спрашивал, поворачиваясь к Даше: «А это что за дом? Модерн? Неужели новодел? Но вот это здание, это же точно модерн? Как, тоже переделка?» А она рассказывала, как были загублены все памятники архитектуры, от которых остались только фасады, да и те изрядно обновленные.

Промчавшись по шоссе, джип сбросил скорость и плавно покатился к посту ГАИ, стоящему на городской границе. И здесь идущий у них по пятам «гелендваген» ушел в отрыв. Майкл тут же дал по газам, но Катя коснулась его плеча:

– Не надо. Они знают, что делают.

Проехав мимо поста, они поехали по шоссе, то разгоняясь на ровных участках, то снижая скорость там, где дорожное полотно было разбито, словно после обстрела. За сугробами на обочинах чернели голые деревья с обрезанными ветками. Вид за окнами был угрюмым, неприветливым. Наверно, чтобы сгладить впечатление, Даша принялась рассказывать, как красиво выглядят окрестности Петербурга весной, а еще лучше – осенью. Особенно карельское направление с сопками и озерами.

В Рождествено Майкл вышел из машины, счастливо улыбаясь.

– Хорошо-то как! – глубоко вздохнув, сказал он и, разведя руки, словно желая обнять все, что их окружало: и укрытую снежным покрывалом равнину, и вековые сосны подле старинной церкви, и нарядный голубой особняк с белыми колоннами, возвышающийся на холме за речкой, и саму речку, застывшую среди белых обрывов, продолжил:

– Потрясающе! – сказала Катя. – Ваши?

– Куда мне, – вздохнув, ответил Майкл, – Николая Петрова.

– Пианиста? – удивилась Катя.

– Нет, – покачал он головой, – банкира.

– Банкира?! – поразилась Катя.

Катя и сама любила это место, и ее почему-то не удивило, что Рождествено так приглянулось и Майклу, словно так оно и должно было быть.

– Чистый! А ведь уже весной пахнет. Господи, как здесь хорошо… – блаженно улыбаясь, сказал Майкл, пригоршней зачерпнув и поднеся к лицу снег.

– Да, здесь хорошо, – ответила Катя, взяв его под руку, чтобы спуститься к речке. И ей на самом деле было хорошо. По-настоящему хорошо, не так, как часто бывает у всех и у каждого по поводу какого-то события или какой-то удачи, но потом проходит, не оставив за собой и следа, а хорошо так, что кажется будто это навеки. И только одно смущало ей душу; она понимала, что ей хорошо оттого, что он – рядом. И понимая это, еще и еще раз попросила себя держаться от него подальше. Как можно подальше… Но то было похоже на глас вопиющего в пустыне…

Прошло несколько дней. Они продолжали встречаться и дальше. Если у Кати не было занятий, то днем они ходили по музеям и выставкам, а вечером, если позволяла погода, гуляли по городу, а если она бывала против, шли в театр или в кафе. С Андреем и Дашей, реже вдвоем. В один из вечеров, когда погода не особенно располагала к прогулкам, изучив театральную афишу, Катя сказала:

– Как насчет того, чтобы посмотреть современное? Возможно, это не Чехов, но ведь и он когда-то был Антошей Чехонте. Ну, если уж очень не понравится, уйдем!

Через полчаса они были в театре. И как уже не раз с ними бывало, бумажка на кассе гласила: «Билетов нет». Но стоило Кате позвонить сестре, как тут же, словно по мановению волшебной палочки, у кассирши нашлись билеты на два места в первом ряду. Скучая в ожидании звонка и разглядывая вместе с Катей развешанные по стенам портреты артистов, Майкл вдруг заметил, что многие из фланирующих в фойе зрителей, поглядывая на них, перешептываются друг с другом.

– Почему на нас смотрят? Вы кинозвезда? – озадаченно спросил ее Майкл.

– Наверное, это мои студенты, – смутившись, ответила Катя.

– Странно, – удивился Майкл, – многие из них намного старше вас.

– Ну и что же? Многие из них заочники или учатся на вечернем, – ответила Катя и, услышав звонок, увлекла его в зал.

Спектакль был «сырой». Майкл откровенно скучал и от нечего делать исподтишка наблюдал за нею. Вдруг перед самым занавесом на антракт события на сцене вновь привлекли его внимание. По замыслу режиссера, один из героев пьесы, почувствовав себя плохо, распластался перед Катей и Майклом на самом краю сцены, а двое других собрались перенести его на стоящую рядом скамью. Но не успели они наклониться, как Майкл, встав с места, занес ногу на сцену, всем своим видом показывая, будто хочет на нее влезть. Актеры оцепенели. Ситуацию спасла Катя. Прошипев: «Вы куда?», она обхватила его за талию и усадила обратно в кресло.

– Так помочь! Вон, какой он здоровый! Эти двое не справятся, – начал оправдываться Майкл, кивнув в сторону лежащего напротив них актера, который с ужасом смотрел на него.

– Кому помочь?! Это театр, не цирк! – прошипела Катя.

– Так ведь театр, как и любое искусство, должен пробуждать в нас добрые помыслы, в том числе стремление помочь ближним, вот он и добудился, – стал оправдываться Майкл.

Через пару минут, когда дали занавес и они вышли в фойе, все косились уже на него.

– Ну о-о-чень ценная находка с подсадным актером из первого ряда, ну о-о-чень! – втолковывал своей даме человек с шевелюрой Альберта Эйнштейна.

– Вы этого хотели, да? С вами нельзя появляться на людях. На нас снова смотрят, теперь из-за вас! – дернула его за рукав Катя.

– Я предлагаю покинуть театр, чтобы все подумали, что я и в самом деле подсадной актер, и поужинать, – предложил Майкл. – Если не удалось насладиться духовной пищей, будем надеяться, что в ресторане нам повезет больше.