Чтение онлайн

— Веди, Аввакум.

Еще раз поклонившись, старший кат Разбойного приказа заспешил по истертым лестницам вниз, проводя гостей, часть из которых ничего не понимала и оттого тревожилась все сильнее и сильнее, в наполненную болью темноту.

Тумм!

— Ох, ё!

— Хе-хе. Осторожнее, гости дорогие.

Увидев, куда их привели, отец, сын и их дворовые мужики немного побледнели.

— Ложись давай, ба-алезный.

Купец, с трудом отведя взгляд от пыточного станка, тут же бухнулся на колени:

— Помилосердствуй, государь-наследник, за что?!?..

Взмахом руки угомонив захохотавших было стражей, царственный отрок нехотя пояснил:

— То для лечения надобно.

Ухмыляющиеся каты подхватили бледного как сама смерть Елпидия, уложили на широкую доску животом вниз, привязали-сковали толстыми сыромятными ремнями и отошли в сторонку. Подошедший взамен них царевич чуть пригнулся, ловя взгляд восемнадцатилетнего купеческого сына:

— Скоро ты будешь ходить. Думай об этом.

Тихо заскрипел ворот, натягивая ремни, вслед за ними напряглось так и не набравшее должного веса тело…

— Тебе не больно.

Почему-то, прозвучало это не как вопрос, а как утверждение.

— Аввакум?

— Еще чуток, государь-наследник. Готово.

В темноте подвала, подсвеченной полудюжиной чадящих факелов, было особенно заметно, как засияли небесным огнем глаза юного целителя. Все, от стражников до носильщиков из дворни, затаили дыхание и зачарованно наблюдали, как он медленно ведет рукой вдоль хребта распластанного на пыточном станке купецкого сына.

— Ослабь.

Вновь проведя ладонью над позвоночником неудачливого охотника, Дмитрий довольно улыбнулся. Про себя, на лице же это выразилось всего лишь в… Собственно, да никак и не выразилось.

— Снять.

Задубевшие от намертво въевшихся в них крови и пота ремни вернулись на свое место, а в руках главного палача зловеще блеснул страшного вида ножик-крючок. Что-то булькнуло, пахнуло крепким вином, затем звонко закапало прямо на пол…

— Морду отверни, да не дергайся. А может его того?

Покачав перед лицом болезного своим «кулачком», служивый намекнул на возможную анестезию.

— Для пущей надежности.

— Нет.

Долгое ожидание, приправленное мукой неизвестности и любопытства — широченная спина Аввакума полностью загораживала все, что творилось на пыточном станке. В отличие от него, пятерка стражей явно наблюдала что-то интересное, судя по нескольким неразборчивым шепоткам вроде «Ишь, как стянул!» и «Надо же, прямо как дырку на портках латает!..».

— Встань.

Завозившийся Елпидий бросил короткий взгляд на пятна крови, размазанные по непослушной руке, самым краешком сознания отметив появление новых повязок. Затем перевел глаза на отца с дворней, и самостоятельно изменил положение тела, кое-как покинув свое прокрустово ложе. Утвердился на ногах, двумя руками вцепившись в надежную опору, и ошарашенно замер, пока царевич вновь проводил свой осмотр. Это что же, правая рука вновь его слушается?..

— Повернись. Наклонись. В другую сторону. А теперь три шага вперед.

— Я н-не?..

Увидев, как сразу двое дознавателей нехорошо и очень многообещающе ухмыльнулись, а целитель слегка отвел назад руку, поневоле заставив вспомнить, сколь оглушающе-болезненные оплеухи может отвешивать его затянутая в перчатку ладонь, молодой мужчина предпочел не рисковать. Хотя страшно было так, что сердце заходилось!.. Шаг. Другой. Третий, а на четвертом купец не выдержал и подскочил к единственному сыну. Подхватил за руку, понуждая еще немного пройтись, прижал к себе, потихоньку расцветая недоверчивой улыбкой, еще раз потянул-дернул за плечо, на очередном шаге притянул отпрыска в отеческие объятия и совсем было открыл рот для радостного возгласа… Тут же его закрыв при виде того, как жестокосердные каты с непонятной робостью подставляют головы под руку царственного отрока, а потом отходят в сторонку с удивительно просветлевшим лицом. Чудны дела твои, Господи!.. Впрочем, долго обдумывать увиденное не получилось, потому как Димитрий Иванович пожелал навестить его дом. Короткий путь на тряском возке, постоянно оглядываясь на сына, высыпавшие на дорогу любопытные соседи, не менее любопытные прохожие, звонкий щелчок плетки и тихая ругань получившего за излишнюю назойливость зеваки…

— Как тебя зовут?

Маленькая девочка, пугливо скосив глаза на маму, тихонечко ответила:

— Капа.

Увидев, как правая бровь наследника чуть вздернулась в молчаливом вопросе, купец Тимофей тут же негромко пояснил:

— Капитолина, стал-быть.

Начертав крест на подставленном лобике и напротив ее сердца, царевич Димитрий вручил маленькому ангелочку небольшую кружку с простой водой. Подождал, пока она опустеет, а потом ласково подтолкнул самую младшую из купцовых дочек обратно к матери — после чего все семейство, включая и его главу, начало дружно исполнять земные поклоны. Впрочем, недолго. После небрежного взмаха руки именитый гость и безмерно счастливый хозяин довольно быстро остались наедине, вернее, почти наедине — двое стражей все так же стояли рядом с дверью, с большим успехом изображая живые статуи.

— Ты получил желаемое, Тимофей сын Викентия? Сядь.

Подскочивший было для новых поклонов и выражений безмерной благодарности купец послушно опустился на лавку.

— Какими тканями ты торгуешь?

— Ээ… Сукно из Фландрии, Гишпании, есть английской выделки, османской, персидской, шелк разного цвета, бархат. Еще узорчатыми паволоками всякими, с вышивкой и каменьями драгоценными. Кружевами да лентами разноцветными. Эм?.. Все, государь-наследник.

— Посконь? Лен?

— И этим, с божьей помощью.

— Почему не упомянул?

— Так то ж нашенское, простое да грубое.

Задумавшись, отрок медленно повторил:

— Простое и грубое. Хм. Ты скупаешь готовую посконь у крестьян, или выделываешь ее сам?

— Как есть скупаю, государь-наследник.

— Много ли таких гостей торговых в суровском ряде, как ты?

Внутренне вздохнув, Тимофей признался:

— Да с пяток, пожалуй, наберется. Поиздержался я в последнее время, дела забросил…

Немного помолчав, наследник вновь проявил интерес, правда совсем к другому предмету: