Чтение онлайн

...Было раннее, светлое утро. Виктор, как всегда, постелил коврик, раскрыл окно и приготовился

было сделать первый глубокий вздох. Но ... замер от неожиданности. В лучах восходящего солнца он

увидел стройную высокую березу. Он, вместе с другими деревцами, посадил здесь года за три до

войны маленькую березку. Руководила посадкой страстная поборница озеленения, участница

гражданской войны и жена бывшего красного латышского стрелка, толстая и добрая латышка Амалия

— хозяйка знаменитого петуха по имени Педро. Утерев ладонью взмокший от ударной работы лоб и

уперев натруженные руки в могучие бедра, она, наблюдая как работают ребята, проговорила:

— Старайтесь, малчишки, старайтесь. Если каждый московский малшик посадит в свой двор один

красивый деревец, то наша столица Москва будет совсем похож на мой прекрасный Рига. — И,

передохнув самую малость, опять сама бралась за лопату.

...Виктор, не отрываясь, глядел на березку. Редкие желтые листья на тонких оголенных ветвях

напоминали цвестистую кружевную шаль, облегающую ее поникшие плечи, а чуть склоненная

вершина была похожа на грустно опущенную голову солдатской матери, потерявшей на войне сына,

или солдатской невесты, так и не ставшей женой.

"Обелиск! — мелькнула мысль у Виктора. — Живой обелиск ребятам!" — Перед его мысленным

взором поплыли знакомые образы... Он увидел стройного и сильного красавца-грузина Юрку Чхеидзе

по кличке Князь; ловкого и непробиваемого вратаря дворовой команды — Володьку Афанасьева по

кличке Афатик; смелого и всегда готового встать на защиту друга, — Вальку Зубкова по кличке

Цыган; влюбленного в танго, брюки клеш и всех красивых девочек сразу, баяниста Сашку Грибкова

по кличке Гриб; исполнителя, а возможно и тайного сочинителя некоторых из множества нехитрых

задушевных песенок, гитариста Юрку Воробьева. Репертуар Юркиных песенок был разнообразен: и о

морских пиратах, и о девушке в серенькой юбке, и о беспросветной воровской любви, и о

революционном матросе Железняке... Ребята и девчата звали его Воробушком.

Ветви березы зашелестели от легкого порыва ветра. Виктору показалось, что они шепчут их

имена...

* * *

Незадолго перед новогодним праздником Виктор встретил в районном отделении Госбанка, куда

забежал получить очередную месячную пенсию по инвалидности, своего старого друга Илью

Боярского. Виктор слышал, что Илья уже давно вернулся с фронта, тоже списанный "по чистой",

женился на своей Майке и учится в каком-то институте. Но видеться им до сих пор не приходилось,

хотя Виктор и пытался узнать адрес его жены, где он теперь обитал. Они бурно обрадовались встрече

и решили отметить ее в соседнем баре за кружкой пива. По дороге Илья говорил:

— Я два раза забегал к тебе домой, но никого не застал. Один раз записку под дверь подсунул.

Видел?

— Ладно, ладно, боярин, оправдываться будешь в милиции. Я ведь знаю: любимая жена, семейные

заботы, карточки надо отоварить в инвалидном магазине на Горького... Так и быть, прощаю.

Пришли в бар, заняли столик, заказали пиво и уставились друг на друга.

— Не узнаешь? — улыбнулся Виктор. Они рассмеялись и подняли кружки. Сидели и забрасывали

друг друга вопросами.

Постепенно бар стал наполняться посетителями. Большинство из них, судя по гимнастеркам, были

демобилизованными. Официантки быстро сновали между столиками, прижимая к груди тяжелые

подносы с кружками пива и балансируя локтями, как цирковые канатоходки. Многие из

присутствующих, увидев Илью, приветствовали его поднятым к виску кулаком:

— Салют!

Виктор удивленно спросил:

— Откуда все они тебя знают?

— Я — профком. Сегодня стипендия, вот они и пируют.

В баре становилось шумней. За одним "из столиков трое ребят негромко пели:

В первые минуты бог создал институты,

И Адам студентом первым был,

Он был парень смелый, ухаживал за Евой,

И бог его стипендии лишил...

Виктор улыбнулся:

— Веселые у вас ребята.

— Давай к нам, не ошибешься, — сказал Илья. — Экономист, брат, это сила. Сам Маркс, между

прочим, тоже был экономистом.

— И его товарищ Энгельс? — засмеялся Виктор.

— Вот именно!

Рядом за столиком громко спорили. Виктор прислушался. Парень с орденом Красной Ззезды на

гимнастерке доказывал своему соседу:

— Закон стоимости в преобразованном виде? Это же чепуха на постном масле. Зачем

преобразовывать Карла Маркса? Закон есть закон. Что значит в "преобразованном виде"? Тогда и

средства производства в "преобразованном" и средства потребления? Чушь! Я бы в молотки взял

наших профессоров!

Его собеседник, протирая очки, говорил:

— Ты, Колька, однако... того.., по политэкономии... хромаешь, брат, на обе ножки...

— Да брось ты! — отмахнулся Колька, — начитался всякой муры. Надо быть творческим

человеком... думать надо... Понял?

Виктор повернулся к Илье, кивнул головой в сторону спорщиков:

— Ученые, профессоров критикуют. .