Чтение онлайн

С красноармейцами тоже свои сложности были: на месте дислокации полка им удалось ещё пяток дней позаниматься на стрельбище, а вот пошуметь боевыми патронами на остановках по пути к фронту комбат не разрешил. Хорошо ещё, что отвёл под расположение стрелкового отделения «парагвайцев» в эшелоне последний товарный вагон, наполовину заполненный армейским имуществом батальона. На каждом полустанке, где останавливался железнодорожный состав, Матвей организовывал маленькое стрельбище для упражнений из «воздушки» и электромеханических баллист, но приёмы обращения с винтовками, автоматами и револьверами отрабатывали вхолостую. Нужные группы мышц для верного прицеливания разрабатывались, и оттачивались движения при перемещении по полю боя, однако опыта реальной стрельбы при этом не прибавлялось.

Ещё «парагвайцы» практиковали приёмы ножевого боя и каждодневно занимались силовой физподготовкой. Вот во время одной из таких тренировок на забытом богом железнодорожном полустанке и произошла первая встреча с врагом. Матвей как раз выжимал над головой брус деревянной шпалы, когда колдовским взором заметил кружащую вдали пару истребителей. Самолёты совершали широкий круговой облёт станции, очевидно, намереваясь совершить заход со стороны восходящего солнца.

В голове эшелона пускал клубы шипящего пара локомотив, только что заправившийся водой и разогревающий котёл. Вдоль узкого перрона крошечной станции толпились вышедшие из «теплушек» размять ноги бойцы, и шумели местные торговки нехитрой снедью. Параллельно, на запасных путях, стояли товарные составы без паровозов. Лишь в середине воинского эшелона находилась длинная платформа с четырьмя спаренными станковыми пулемётами, собранными во вращающуюся зенитную установку. Однако она не могла вести огонь по уж совсем низко летящим самолётам, атакующим с головы или хвоста поезда, обзор закрывали крыши соседних вагонов. Кроме того, наблюдатель, даже при всём желании, не смог бы разглядеть самолёты, приближающиеся со стороны солнца. И уж тем более расслышать за какофонией станционной суеты далёкий шум авиадвигателей.

— Воздух! Атака с востока! — сбросив с рук тяжёлую шпалу, закричал Матвей и в несколько прыжков подскочил к распахнутой двери своей «теплушки». — Дневальный, брось мне ружьё!

Услышав команду «воздух», боец не раздумывал, какое оружие бросать командиру. Дежурный патрон уже лежал в казённой части противотанкового ружья, требовалось лишь дослать его затвором в ствол. Матвей подхватил оружие, клацнул затвором и выскочил на рельсы позади стенки последнего вагона.

Остальные физкультурники с голым торсом, размахивая руками и во всё горло дублируя тревожный сигнал командира, уже бежали вдоль эшелона. Одни отталкивали опешивших сослуживцев в сторону от вагонов, другие неслись дальше в голову состава, оповестить остальных об опасности. Шах, лавируя между зазевавшимися бойцами, совершил спринтерский рывок и, не в силах выдавить из горла чёткую фразу, просто вытянутой рукой указал оторопевшим зенитчикам, откуда ждать беды. Но вытаращенные глаза задыхающегося полуголого вестника, искажённые увеличительными стёклами очков, нагоняли дополнительной жути на необстрелянных новобранцев.

Видя, что простые жесты и доносящиеся с конца поезда тревожные крики товарищей не возымели действие на медлительных зенитчиков, Шах сумел-таки набрать в горящие лёгкие воздуха и выдуть витиеватую неуставную тираду, в которой, однако, присутствовало одно цензурное слово: восток. Вкупе с жестами, крепкими речевыми посылами и разгорячённым видом сигнальщика, зенитчики наконец–то поняли, куда он их направляет, и принялись разворачивать стволы пулемётов.

А в это время Матвей с закрытыми глазами монументально замер на железной дороге, выставив вперёд левую ногу, упёршись подошвой правого сапога в край шпалы позади, и вскинув длинное крупнокалиберное ружьё к плечу. Смотреть в оптический прицел на солнце ему было незачем, чародей прекрасно видел приближающиеся самолёты колдовским зрением. Стрелок запоздало пожалел, что не сообразил прихватить ещё патрон. Второй истребитель сохранял значительную дистанцию от ведущего, очевидно, опасаясь попасть под разлёт осколков от его бомб. Можно было бы успеть перезарядить ружьё.

Матвей ни секунды не сомневался, что подстрелит первого лётчика, — проблема возникала с траекторией неуправляемого падения самолёта, который с топливными баками и полным боекомплектом по инерции врежется в эшелоны на станции. Решение пришло в последний момент, когда атакующая машина уже вышла на боевой курс и до сброса первых бомб оставались считаные сотни метров дистанции.

Вслед за громом выстрела противотанкового ружья, Матвей убрал гравитационную стабилизацию оружия, позволив сразу потяжелевшему стволу начать опускаться к земле.

Выпущенная крупнокалиберная пуля разметала мозги лётчика по фонарю кабины.

Почти в тот же миг чародей приложил дополнительный вектор силы тяжести к левому крылу атакующего истребителя.

Получив сильный толчок в крыло, неуправляемая машина, совершая вращения вокруг своей оси, штопором завертелась в воздухе и отклонилась от траектории атаки. Самолёт с рёвом пронёсся чуть в стороне от станции, врезавшись в пустырь за хозпостройками. Сильный взрыв сотряс землю. Воздушная волна ударила по ушам. В небо взметнулось пламя и клубы дыма, быстро вырастающего в огромный чёрный гриб.

К станции подлетал второй вражеский истребитель, а Матвей замер с опущенным к земле стволом разряженного оружия. Он видел колдовским взором, как к нему стремительно приближается крылатый объект с комплектом металлических деталей, движимых по чёткой схеме внутри обтекаемого корпуса. Повелитель гравитационной силы решил внести хаос в выверенные конструкторами гармоничные движения механизмов.

В следующую секунду мотор истребителя жалобно заскрежетал и затих, что–то внутри заклинило. Пилот отбросил мысли об атаке станции и, беззвучно планируя, попытался обойти опасный район стороной, всё ещё надеясь запустить заглохший мотор.

Теряющий скорость и высоту планер превратился в удобную мишень для зенитчиков.

Как только враг попал в сектор стрельбы, четыре спаренных станковых пулемёта изрыгнули рой трассирующих пуль.

Самолёт задымился. Не дотянув до пашни за посёлком, он врезался в лесопосадку. Бомбы и загоревшийся бензобак сдетонировали, окутав искорёженную машину клубком огня и дыма. До станции донёсся отдалённый грохот взрыва.

Матвей, опустив тяжёлое ружьё, замер в задумчивости. Разрушать гармонию движения хаосом гравитационных векторов силы оказалось даже проще, чем направлять железные дротики в мишень.

— Да, ломать — не строить. — Мотнул головой Матвей и, вскинув ружьё на плечо, неторопливо направился к двери «теплушки».

Отбежавшие в сторону красноармейцы поднимались с земли, отряхивали пыль с формы и, озираясь на вырастающие к небу чёрные грибовидные облака, возвращались к эшелону. Со стороны вагона командного состава подошли комбат и подполковник, начальник штаба полка.

— Кто первым подал сигнал воздушной тревоги? — спросил попавшегося под руку полуголого бойца подполковник. — И почему одет не по форме?

— Наш командир отделения проводил с личным составом утреннею физподготовку, — вытянулся по стойке смирно «парагваец». — Он первым и обнаружил врага.

— Младший сержант Ермолаев, — строевым шагом подошёл к командирам Матвей и приставил длинное ружьё к бедру. — Разрешите доложить: атака противника отражена, противотанковым расчётом уничтожен один истребитель.

— Ты его с этой дуры, как куропатку, влёт сбил? — удивлённо рассматривая огромное ружьё, с прилаженным оптическим прицелом, усмехнулся начштаба.