Наследник
Шрифт:
Внезапно в коридоре раздался даже не крик, а рёв отца:
– Лари! Ты перешла все границы!
– Элс, я позже перезвоню, у меня тут небольшая разборка с папулей! – быстро пробубнила я в трубку и, отключив телефон, спрятала его в шкафу с полотенцами.
Выйдя из ванной, я остановилась перед дверью и, скрестив руки на груди, злорадно усмехнулась. Дверь распахнулась и, ворвавшись, отец заявил:
– Всё, это было последней каплей! Илария, ты испортила мой раритетный Феррари! Я заплатил за него когда-то двенадцать миллионов долларов, а сейчас он вообще бесценный!
– Тебе наличными отдать деньги или сам у меня со счёта снимешь? – вызывающе спросила я.
– Да дело не в деньгах! Это единственный экземпляр этой машины в мире! Я даже родные сиденья нигде не смогу купить, чтобы отреставрировать её и вернуть в первозданное состояние! Зачем эту машину трогала, а? Все остальные я тебя прощаю, но за мою изувеченную красавицу ты поплатишься!
– А ты поплатишься за мою изувеченную жизнь! – крикнула я.
– Значит так, теперь ты шага из комнаты не сможешь сделать без моего разрешения!
– А спорим, сделаю?! Завтра ты уедешь с мамой на Совет, а вернувшись, не узнаешь дом и окрестности! Разрушения после атомной бомбардировки тебе покажутся маленьким беспорядком, по сравнению с тем, что тебя ожидает!
– Дорогая, на Совет я не поеду! Лично теперь буду контролировать каждый твой шаг!
Сказав это, он громко хлопнул дверь и побежал вниз. «Ох, ох, ох, напугал! На Совет он не поедет. Ну и хорошо! Зато не будет сверлить Элса ненавистными взглядами, и унижать его прилюдно».
Только я собралась вернуться в ванную, чтобы снова позвонить своему любимому, как дверь открылась и вошла мама.
– Лари, девочка моя, я хочу с тобой поговорить, - мягко произнесла она.
– О чём? – враждебно спросила я, боясь, что она сейчас займёт папину сторону.
– Ты неправильно себя ведёшь…
– Я хоть как-то себя веду, а ты, вместо поддержки, занимаешь папину сторону! – зло бросила я.
– Я не занимаю папину сторону, - дружелюбно ответила она. – А предлагаю сменить тебе тактику.
– В каком смысле? – я заинтересованно посмотрела на неё.
– Вот смотри – ты с детства была очень подвижной, озорной и шаловливой девочкой и чуть что, начинала проказничать, поэтому папу ты не удивишь своими выходками. Он ждёт от тебя именно этого. Может стоить его удивить? Например, объявить голодовку, добровольно не выходить из комнаты и скажем, не подниматься с кровати. Не разговаривать с ним, не кричать, а равнодушно и апатично относиться ко всему происходящему, а? Мне кажется, это сильно, если не испугает, то озадачит папу, - сказав это, мама выскользнула из комнаты, ободряющее улыбнувшись напоследок.
«Хм, а в словах мамы есть здравый смысл. Папа ведь предупредил, что готов к моим выходкам, и, судя по всему, стойко будет терпеть. Может попробовать мамин вариант поведения и посмотреть на реакцию папы? Вялой и апатичной он меня никогда не видел, и вполне возможно, что это на него подействует. Всё-таки мама у меня молодец! С завтрашнего дня начинаю действовать по новому плану!».
Глава 21
На рассвете мама с дедом и бабушкой уехали на Совет. Попрощавшись с ним, я вернулась в свою комнату и начала претворять план в жизнь. Улёгшись в кровать, я подтянула колени к животу и безучастно уставилась в стену, думая об Элсе.
Первую половину дня я лежала, заставляя себя не двигаться, и оказалось, что ничего не делать очень тяжело. «Кошмар, от скуки с ума сойти можно! Но ради Элса я готова на всё!» - повторяла я про себя.
Сначала ничего не происходило, и папа просто периодически заглядывал в мою комнату, но к вечеру не выдержал и, подойдя к кровати, тихо спросил:
– Лари, ты себя плохо чувствуешь?
– Всё хорошо, - безжизненным голосом прошептала я, радуясь, что отец уже волнуется. – Просто устала и хочу полежать.
Постояв с минуту возле кровати, он вышел из комнаты. На следующий день, найдя меня в таком же положение, он уже начал хмуриться, пытаясь выведать у меня причины такого апатичного поведения, но на все вопросы я отвечала голосом лишённых эмоций, и он уже не на шутку встревожился. На третий день, застав меня снова в той же позе, он уже сел на кровать и тихо сказал:
– Доченька, сегодня вечером приедет мама, и мы пойдём на охоту…
– Спасибо, папа, я не голодна, - тихо ответила я. – Идите без меня и не бойся, гадости я делать больше не буду.
Взяв меня за руку, он пристально посмотрел на меня:
– Лари, ну объясни мне, в чём дело? Болеть ведь у тебя ничего не может…
– Папа, у меня есть душа, которая может очень сильно болеть от разлуки с любимым парнем, а эта боль намного сильнее физической.
– Хорошая моя, ты просто вбила себе в голову, что любишь его и только из упрямства не хочешь признать, что это не любовь, а отношения, возникшие в экстремальной ситуации. Говорить о его мотивах я не буду, меня волнуешь только ты, - ласково сказал он. – Продолжи вы встречаться, ты быстро поняла, что у вас нет ничего общего.
– Папочка, думай что хочешь, - равнодушно пробормотала я, повернувшись к нему спиной, а внутри всё кипело и меня так и подмывало начать спорить с ним. – И, пожалуйста, оставь меня одну. Я честно устала и хочу просто полежать.
– Хорошо, - вздохнув, сказал он и, поцеловав меня в висок, вышел из комнаты.
Вечером домой приехала мама, и начался просто вал визитёров. Мама, повздыхав возле моей кровати, напоследок ободряющее пожала мне руку и, подмигнув, вышла из комнаты, а в коридоре холодно сказала отцу: