Чтение онлайн

Живо вскочив на ноги, Тереза вскрикнула, взмахнула рукой, что-то приказывая дочери, но та не остановилась.

— За ведьмой бежит, — оскалился стражник. — Возьмем и ее тоже, а, Руди?

Так вот что. Ведьма… Я видела, что обе они погибли. Стражник двинулся к Янке, она ломала пальцы, не замечая меня. И вместо того, чтобы закричать, как кричала девочка, я схватилась за чертово кольцо.

Ладонь господина Вагнера накрыла мою руку.

— Выкинь из головы, — строго сказал он и шагнул вперед, заслоняя меня.

— Чем это вы заняты, почтенные? — вопрос, заданный громко и властно, заставил стражников оглянуться.

— Ведьму взяли, господин! — Стражник по имени Руди отвечал уважительно. — И вот тоже — отродье ее, что ли.

Мать и дочь в эту минуту как никогда походили друг на дружку: страх стер и красоту, и возраст, и глаза обеих были одинаково черными и блестящими. Янка теперь узнала меня, но не кивнула, не подала знака.

— Они говорят по-польски, — заметил господин Вагнер.

— Вот в этом-то все и дело! — с сердцем воскликнул Руди. — Это Черная Тереза, господин. Она бежала из Польского королевства в наши земли, чтобы сеять вред и губить души. Ее подослали паписты.

— Так ее подослали или она бежала? — не удержался господин Вагнер. Руди сдвинул шапку, чтобы почесать в затылке.

— Это я не знаю. Но суть та, что паписты от нее избавились, а мы здесь тоже не потерпим порчи и ведовства. Они думают, что у христиан не найдется на них управы, что ихний хозяин их, значит, защитит, так не бывать же этому позору.

— Весьма разумно и справедливо, — согласился господин Вагнер. — А теперь могу ли я узнать, какие прямые и косвенные улики изобличают эту женщину?

— Чего?

— Как вы узнали, что она ведьма?

— Как узнали? — Руди начал злиться. — Да какого рожна… Шли бы вы, господин, по своим делам… (Второй стражник якобы незаметно пихнул его в бок.) Да вы сами-то кто такой?!

— Я — профессор университета, доктор богословия и химии и сведущий в элементах, (моргающие стражники, вероятно, дожидались имени, но им пришлось удовольствоваться длинной цепочкой разнообразных званий), а ваше дело, мерзавцы, — хватать преступников, а не честных женщин! Что с того, что она говорит по-польски? Все их королевство говорит по-польски, так что же, они все колдуны?! Отвечайте, ослы небитые!

— Да не. Она же та самая… Ее и зовут Тереза, все подтвердили, и сама созналась!

— Что дальше?! — Никогда бы не подумала, что мой хозяин, не умеющий приказать собственной служанке, способен так орать. — Не вижу, почему бы доброй женщине не носить христианского имени! Не скажешь ли чего поумнее, парень?

«Парень» (одних примерно лет с господином профессором) утер вспотевший лоб и переглянулся с товарищем.

— Да вот мешок у нее отобрали! — тут же сказал второй стражник, тараща светлые честные глаза. — С травами!

— С травами? Отлично. — Взяв мешок у солдата, господин Вагнер раздернул завязки и небрежно вытащил горсть корешков, в которых я признала торментиллу — средство против чумы, затем пучок мелкой травы с сероватыми листьями. — Травы, Господи, Твоя воля! Да таких трав тебе твоя жена под окном надергает! Что ж, ты у нее нашел яды? Любовные зелья? Или иные недозволенные снадобья? Или, может быть, слышал, как она произносит колдовские наговоры?

— Да я-то насчет трав несведущ, — Руди опасливо заглянул в мешок. — А насчет наговоров — как поймешь, она же все непонятное говорит! А только…

— Итак, вернулись к отправной точке: всякий чужеземец в германской земле становится колдуном, и только потому, что доблестная стража не понимает его слов! Я спрашиваю: для того ли вам дана власть, чтобы вы чинили обиду невинным?! — Рассеянным движением он протянул мешок Терезе, как бы невзначай отгородив ее от стражников. Та вдруг начала говорить, хватая спасителя за рукав куртки. Она пыталась изъясняться по-немецки, но спотыкалась на каждом слове и выговаривала так нечисто, что совсем ничего нельзя было понять. Сведя брови, господин Вагнер поглядел в ее лихорадочные глаза. — Проше пани?..

Тереза торопливо заговорила на своем языке. Господин Вагнер слушал, кивая, и лицо его прояснялось. Я благоговейно взирала на него. Ну конечно, год в Кракове, и все же…

— Час от часу не легче. Вы, собачьи дети, знаете ли, кого схватили? Благочестивую женщину, которая пешком пришла в наш город, чтобы услышать слово истинной веры!

— Это правда! — вскричала я. — Мы шли вместе, и двадцать человек могут это подтвердить!

— Ага, так мы здесь видим не просто излишнее усердие в борьбе с ведовством… — зловеще протянул господин Вагнер. Лица доблестных стражей являли собой исключительно занятное зрелище: негодование на досадную помеху сменялось тупым опасением. — Право, хотелось бы знать, действительно ли вы добрые протестанты, и не скрывается ли за вашим рвением нечто иное. Однако же будет лучше, если эти вопросы буду задавать не я, но тот, кто выше меня. Куда вы направлялись, почтенные?

— В тюр… в тюрьму, — пробормотал Руди, глупо озираясь. — Да я же… да мы… мы не сами, господин!

— Мы не сами, — подтвердил второй.

— А, вот и добрались до наветчика! Кто он?

— Георгий Мартин из Лейпцига. — Звук этого имени, казалось, придал стражникам отваги. У господина профессора сделалось такое лицо, будто он с разбегу налетел на стену.

— Георгий Мартин? Новый Иоанн, Секира Господня? Он здесь?

— Да, на постоялом дворе. Третий день проповедует, — важно ответствовал Руди. — Вот он и сказал: ведьма она. И перстом указал.

— Я преклоняюсь перед истиной, воплощенной в сем муже, — сказал господин Вагнер, — но боюсь, что его ввели в заблуждение. Ответьте, знал ли он, что эта женщина пришла слушать доктора Лютера?

— Наверное…

— А может, и не знал? Он правду видит, да… да вдруг ему наврали? — По всей очевидности, Руди совершенно не хотел отвечать на вопросы тех, кто выше, и, упаси Господи, оказаться причтенным к гонителям веры. — Если желаете, господин, вернемся туда, на двор, то есть, где мы ее взяли, спросим у людей… Может, он и сам вам скажет…