Чтение онлайн

— Ну, хватит обо мне. Как насчет Флойда Стивенса?

— Сначала попробуйте, — предложил Мэтьюс, накладывая ей на тарелку щедрую порцию. — Зачем портить вкусное блюдо разговорами о подонке.

Алисия удержалась от раздраженного ответа. Она пришла сюда не ради еды, а за информацией, черт побери. Вместо этого разломила креветку вилкой пополам и попробовала. Боже, как вкусно. Просто невероятно. Быстро умяла вторую половинку. Даже не знала, как сильно проголодалась.

— Ну? — спросил он, внимательно на нее глядя. — Что скажете?

— Божественно, — признала она. — И правда, так вкусно, что никакие известия не испортят.

— Ладно, — вздохнул детектив. — Вот что мне удалось разузнать: похоже, красавчика Флойда не впервые застукивают с ребенком. Стоило немалых трудов, но я откопал на него еще три заявления.

Алисия воспрянула духом:

— Значит, на него есть досье... несколько случаев педофилии. Проклятье, как мы вообще могли пустить его в Центр?

— Притормозите. Нет никакого досье. Все жалобы отозваны.

— Отозваны? Все?

Он кивнул, медленно жуя.

— Видно, с финансами у него полный порядок. Сделал кучу денег на Уолл-стрит в восьмидесятых, ушел на покой молодым миллионером, располагая массой свободного времени и питая нездоровую страсть к ребятишкам.

Несмотря на вкусную еду, у Алисии пропал аппетит.

— Откупается.

— Или угрожает, как в вашем случае. Нашел себе в адвокаты истинную акулу. Поганый сукин сын любит хватать за горло.

— Иными словами, не просто пустые угрозы?

— Боюсь, что нет.

— Вы мне действительно скрасили день.

— Простите. Но по-моему, вы должны знать, с чем столкнулись.

— Пожалуй, и так уже знаю. Файнмен вчера звонил.

— Что сказал?

— В основном то, что вы уже слышали. Следующие несколько лет — от трех до пяти — мне придется бегать по судам, выкладывая на судебные издержки каждое заработанное пенни, потом до конца трудовой жизни оплачивать нанесенный физический и моральный ущерб, который, по его убеждению, признает суд, оправдывая клиента. Конечно, всего этого можно избежать, если я прозрею, осознаю страшную ошибку и сниму обвинения.

— Славный малый. Вот вам подтверждение, что адвокаты заслуживают своих клиентов.

Алисия откинулась на стуле, борясь с приливом отчаяния, прокручивая в голове разумные соображения. Канесса физически не пострадала, не настолько сознательна, чтобы долго страдать от психической травмы. В конце концов, Флойд Стивенс навсегда изгнан из Центра, детей от него оградили. Может быть, после побоев опомнится, испугается, больше не будет распускать руки.

Сам факт допущения подобных соображений ее еще сильней расстроил.

— С вами все в порядке?

— Нет.

— Знаете, что вы сделаете?

Алисия уставилась на него:

— Что я, по-вашему, сделаю?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Хоть я с вами недавно знаком, даже не могу представить ничего другого. Не отступитесь.

На нее вдруг накатила теплая волна, хлынувшая от сидевшего напротив фактически чужого мужчины. Она никогда не сдается. Можно, наверно, в чем-то уступить, но в данном случае — никогда, и детектив Мэтьюс это понял. Почему-то — абсолютно неясно почему — Алисия улыбнулась:

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Просто чувствую. Отчасти именно это мне в вас очень нравится.

Угу. Вот оно, вышло наружу, шлепнулось на стол. Не будем обращать внимания.

— Считаете меня сумасшедшей?

— Нет. Принципиальной.

Ох, если в дело было в принципах. Если бы было так просто.

Он склонился над столом, обеими ладонями накрыл ее руку.

— Знайте, я восхищаюсь вами. И помните: в этом деле вы не одиноки. Еще кое-что можно сделать.

— Например?

— Я немало усвоил в отделе нравов. Во-первых, педофилы от своих пристрастий не отказываются. Они неизлечимы. Тюремный срок, проведенные на нарах годы среди полчищ преступников — ничто их не исправит. Как только им покажется, будто никто их не видит, иногда даже подозревая, что видят, начинают охотиться за добычей.

— Компульсивное побуждение. — Алисии все об этом известно.

— Точно. И это может пойти нам на пользу.

Нам? Это уже его личное дело?

Полегче, одернула она себя. Ему точно так же хочется прищучить гада. Не отбрыкивайся. Он хочет помочь. И пускай помогает.

Неясно, почему так трудно решиться. Возможно, потому, что долгие годы справлялась самостоятельно, ни от кого помощи не принимала, сама решала все вопросы, улаживала все проблемы. Неужели поэтому предложение помочь кажется почти... вмешательством в личную жизнь?

— Каким образом?

— Предоставьте дело мне, — улыбнулся он.

Алисия выпрямилась, обнаружила, что тоже улыбается.

— Знаете, Уилл, кажется, ко мне вернулся аппетит.

Ох, нет. Неужели она назвала его Уиллом? С чего бы?

Но действительно снова чувствовала голод. И была вынуждена признать, что мысль иметь кого-то на своей стороне приятна.

Они прикончили креветок с зеленым соусом, поспорили, кому платить. Уилл победил — руки у него длиннее, успел выхватить счет. Расставаясь в дверях, обещал держать связь.

Только на полпути к Центру Алисия вспомнила, что так и не упомянула о своих серьезных, прочных отношениях с без конца разъезжающим импортером Джозефом Эрманом.