Чтение онлайн

– Это значит, когда один человек говорит одно, а другой – совершенно другое. Например, если бы твоя мама говорила «хорошо», а я говорил «плохо», это значило бы, что я ей противоречу. Не слишком красивая картина получилась бы.

– А-а, – глубокомысленно протянула она, энергично кивнув. Однако Маккрей сомневался, что она разобралась в его путаном объяснении.

Он подбросил ее чуть-чуть, поудобнее пристраивая на руке.

– Пойдем-ка посмотрим, может…

– Иден!!! – раздался за их спиной истерический выкрик.

– Стой, – приказала Иден, в то время как он ошеломленно озирался, не сразу поняв причину женского вопля. – Вот она – моя мама! Нашлась.

Маккрей увидел худенькую темноволосую женщину, продиравшуюся к ним сквозь толпу. Однако, увидев его, она остановилась как вкопанная. Эта женщина показалась ему очень знакомой – у него даже защемило сердце. Эбби… Это была Эбби! На какую-то долю секунды он забыл обо всем на свете, даже о ребенке, которого держал на руках. Широко открыв глаза, Маккрей будто впитывал в себя образ этой женщины, которой не видел целых шесть лет, вернее, шесть лет и два месяца.

Поразительно, но за все это время она почти не изменилась. Разве что прическа стала чуть короче – концы темных волос едва касались плеч. Под широкими складками юбки-брюк для верховой езды по-прежнему угадывались худые и стройные бедра, а широкий тугой пояс подчеркивал осиную талию. Ей удалось сохранить отличную фигуру. А в глазах ее полыхал все тот же синий огонь, столь памятный ему. Годы сделали ее красоту лишь еще более зрелой и смелой, дав Эбби то, чего ей так не хватало прежде.

От неожиданной встречи она сперва побледнела. Теперь же краска вдруг, словно одним толчком, снова залила ее лицо. Маккрей продолжал с любопытством наблюдать за ней.

– Куда ты несешь ее? Что ты собрался сделать с моей дочерью? – Не успел он опомниться, как Эбби вырвала Иден из его рук и изо всех сил прижала к своей груди.

– Я даже не знал, что это твоя дочь. – Маккрей никак не мог прийти в себя от сыпавшихся на него неожиданностей. – Правда, мне следовало догадаться об этом, когда я увидел, до чего синие у нее глаза.

– Мы шли к дяде, который должен был позвать тебя по громкоговорителю. Вот так, мамочка. – Воспользовавшись короткой заминкой, Иден поспешила привлечь внимание к себе. – Мы так рады, что ты нашлась. А то я уж беспокоиться начала.

– Представляешь, она уверена, что это ты потерялась, – вставил свое слово Маккрей, не увидев, а скорее ощутив, что девочка снова смотрит на него. Господи, отчего ему так хотелось снова взять ее на руки? Почему-то это желание нахлынуло на него именно в эту секунду, когда его душа ныла от боли. Боль была настоящей, физической – она гнездилась в его сердце. Маккрей уже было протянул к Иден руки, но, встретив настороженный взгляд, вовремя сдержался.

– Почему ты меня не послушала? Почему не стояла рядом, как я тебе сказала? Тогда ничего и не случилось бы, – принялась Эбби строго отчитывать дочку. По тому, как гневно сверкали ее глаза, можно было безошибочно догадаться, что самым неприятным для нее в этом происшествии была неожиданная встреча с Маккреем. Будь ее воля, она всеми силами постаралась бы избежать подобного.

– Но я же вернулась назад, когда не нашла Бена. А тебя там уже не было, – попыталась оправдаться Иден, слегка обиженная строгостью тона.

Однако ее объяснения, похоже, не слишком волновали Эбби, которая принялась допрашивать Маккрея:

– И как же это, интересно, получилось, что она оказалась с тобой?

Маккрей громко хмыкнул.

– Во всяком случае, это не я придумал. Она сама подошла ко мне, а уж почему, я не знаю. Должно быть, есть во мне что-то, что вызвало у нее доверие.

– К сожалению, она слишком мала, чтобы по-настоящему разбираться в людях. – Язвительность, с которой Эбби произнесла эти слова, окончательно разбила надежду на то, что она за прошедшие годы успела переменить к нему свое отношение.

– Его зовут Маккрей. Ты знала это, мамочка? Смешное имя, но мне нравится. И мое имя ему тоже нравится. Правда?

– Правда. – Ему доставило болезненное наслаждение то, что дочь Эбби прониклась к нему симпатией.

– Зачем ты здесь? – Задав этот вопрос, Эбби в ту же секунду красноречиво посмотрела в сторону киоска, рекламировавшего успехи Ривер-Бенда, очевидно, подразумевая тем самым, что знает ответ на собственный вопрос. Ее рот сжался в тонкую прямую линию. – Что-то не верится, что ты вдруг воспылал любовью к арабским скакунам.

– А у нас есть свой арабский скакун, – вылезла вперед Иден. Ее глаза горели от возбуждения. – Самый красивый конь на свете. Зовут Уиндсторм. Хочешь посмотреть?

– Конечно, хочу, Иден. – Приняв приглашение малышки, Маккрей с ленивой улыбкой посмотрел в глаза Эбби, чье лицо оставалось все таким же мрачным и злым.

– Я уверена, Иден, что у мистера Уайлдера найдутся более важные дела, чем глядеть на нашего жеребца. Это, знаешь ли, очень занятой человек.

– Но он говорит, что хочет, – заныла Иден и добавила с гордой улыбкой: – И вообще, мамочка, нехорошо противотереться с кем-то.

– Ты хочешь сказать, противоречить кому-то, – машинально поправила ее Эбби.

– Я и говорю: противотереться.

– Умненькая девочка. Вся в маму, – заметил Маккрей. – Так где же этот ваш конь, Иден?

– Он в другой конюшне. Сейчас мы отведем тебя туда. Правда, мам?

– Как-нибудь в другой раз. – Ее горящий взгляд предупреждал Маккрея, что ему сейчас лучше молча убраться отсюда подобру-поздорову. – Нам нужно в первую очередь разыскать Бена. Я уверена, мистер Уайлдер поймет нас. Не так ли, мистер Уайлдер?

– Нет, не понимаю. – Он вовсе не собирался сдаваться без боя.

– Послушай… – начала она, еле сдерживая бурливший в ней гнев, однако ей помешал высказаться до конца старикан, который шаркающей походкой подошел откуда-то сзади.

– Ну вот и слава Богу, нашлась-таки. – Он положил на плечо Иден свою заскорузлую руку со стариковскими пятнами на коже. – Мы от волнения чуть с ума не сошли, детка. Сколько раз мама говорила тебе, что нехорошо убегать без спросу? А?

Эбби была раздосадована тем, что Бен выбрал именно эту минуту, чтобы подойти к ним. Однако его радость при виде Иден была столь неподдельной, что было трудно всерьез рассердиться на него. И все же надо было как-то ввести его в курс дела.