Чтение онлайн

Ей было трудно просто сидеть рядом с Маккреем, каждую секунду сознавая, сколь ловко он поставил ее в это дурацкое положение. Как это она заранее не догадалась, к чему он клонит? Почему позволила этому случиться? Почему забыла о хитростях, на которые он способен? Он хорошо знал ее уязвимое место – Иден. Правда, пока ему не было известно, почему она так сильно беспокоится за дочь всякий раз, когда он оказывается рядом. И ни за что на свете нельзя было допустить, чтобы он догадался.

– А ты тоже живешь в этом мотеле? – спросила Маккрея Иден. До сих разговор за столом вели только они двое.

– Конечно.

– И мы тоже. А когда ты уезжаешь? Мы – завтра. Давно уж дома не были. Вот папа обрадуется, когда мы вернемся! Правда, мамочка?

– Конечно, обрадуется. – Эбби снова бессознательно повернула обручальное кольцо на пальце и поняла, что делает, лишь когда поймала взгляд Маккрея, устремленный на ее руку. А потому ей пришлось поспешно взять кофейную чашку. – И мы тоже будем очень рады, верно, маленькая? – Она улыбнулась Иден, постаравшись придать своему голосу как можно больше бодрости, хотя ее настроение никак нельзя было назвать бодрым.

– Еще бы!

Из кухонной двери наконец-то выплыла официантка, неся на подносе огромный бокал, наполненный ванильным мороженым, политым сверху шоколадной глазурью, поверх которой возвышался еще завиток взбитых сливок, посыпанный толченым орехом. Венчала эту затейливую конструкцию красная вишенка.

– Ну и порция – как для слона. Ты уверена, что осилишь ее? – скептически поинтересовалась Эбби у дочери, пододвигая стул вместе с нею поближе к столу.

– Ага. Я же большая.

– По-моему, это мороженое еще больше, чем ты сама, – заметил Маккрей, поскольку бокал, поставленный официанткой на стол, оказался выше носа девочки. Однако та быстро решила эту проблему, вскарабкавшись на сиденье стула с ногами.

– Скажи, мамочка, а можно, я сперва съем вишенку? – спросила Иден, обмирая от восторга. Ложка в ее ручонке казалась неправдоподобно большой.

– Можно. Только смотри, чтобы все это мороженое не оказалось на твоей одежде, – предупредила Эбби, хорошо зная, чем может обернуться радость дочери.

– Нет, лучше уж я ее потом съем, – глубокомысленно произнесла Иден. Осторожно сняв вишенку с шапки взбитых сливок, она аккуратно положила ее на стол, столь же тщательно вытерев перепачканные руки о платье. Маккрей сдавленно хмыкнул.

– Для этого существуют салфетки, – напомнила Эбби, подталкивая стопку салфеток поближе к бокалу с мороженым. Она сгорала от стыда за дочь, которая совершенно не умела вести себя за столом.

Ни капельки не смутившись, Иден глубоко погрузила ложку в долгожданное лакомство, и в ту же секунду живописный водопад, состоящий из подтаявшего мороженого, густой шоколадной массы и взбитых сливок, хлынул через край. Однако девочка была начеку: вовремя подставив ладошку, она запихала сладкое месиво обратно в бокал, а затем слизала остатки с пальцев.

– М-м-м, вкусно…

– Посмотреть, так просто слюнки текут, – согласился Маккрей.

– Хочешь попробовать? – Иден протянула ему ложку, на которой лежал гигантский ком мороженого и шоколада. Однако он вежливо отказался, и ей пришлось проглотить мороженое самой. Невероятно, но она каким-то образом умудрилась при этом не уронить ни капельки на стол или платье.

Впрочем, девочка вскоре наверстала упущенное. Не прошло и нескольких минут, как ее мордашка, руки, живот, стол вокруг нее – все было покрыто липким слоем жидкого мороженого. Эбби с тоской вспомнила не столь давние времена, когда сама кормила ее с ложечки. Самостоятельная же еда неизменно превращалась в подлинную пытку, причем Эбби подвергалась этой пытке по нескольку раз на дню. Чтобы немного отвлечься от этой невыносимой картины, она обратилась к Бену:

– Ну как пирог?

– Неплох, а все же хуже, чем у твоей мамы.

– Кстати, как поживает твоя мать? – подхватил удобную тему Маккрей.

– Спасибо, не жалуется.

Эбби протянула чашку официантке, которая принесла горячий кофейник.

– А ты знаешь мою бабушку? – осведомилась Иден, извлекая из бокала очередной бесформенный ком мороженого. Пока она несла ложку ко рту, половина вылилась на стол. Эта ложка в ее руке была похожа на самолет, беспощадно бомбящий поле.

– Да.

– Я редко у нее бываю, – совсем как взрослая, вздохнула Иден, задумчиво размешивая в бокале остатки мороженого. Подняв ложку, с которой капала сладкая жижа, она внезапно замерла. – Мамочка, смотри! – удивленно воскликнула кроха, показывая в сторону Маккрея ложкой, продолжавшей «бомбить» стол.

– У Маккрея мизинец такой же кривой, как у меня!.. Эбби едва не поперхнулась. Это было как обухом по голове… Она отупело воззрилась на кривой мизинец Маккрея, оттопыривавшийся от кофейной чашки, которую он держал на весу. Его взгляд не выражал ничего, кроме изумления, и она осознала, что важность только что высказанного наблюдения еще не дошла до него. У нее еще есть шанс замять эту опасную ситуацию. Главное – не медлить!

– Иден, своим мороженым ты залила весь стол! – Эбби молниеносно схватила маленькую ручонку с длинной ложкой, чтобы Маккрей не успел обратить внимания на этот искривленный мизинчик. – Ты что, не видишь, что делаешь? Гляди, какую грязь развела!

– Нет, мам, ты видела, какой у него мизинец?

Эбби громко затараторила, пытаясь заглушить слова дочери. Господи, лишь бы Маккрей не расслышал!

– Кажется, это мороженое лишнее, милая моя! Оно в тебя уже не лезет. Ты не ешь, а играешь!

Краешком глаза она заметила, как Маккрей поставил свою чашку на стол. Морщины на его лбу стали глубже…

– О чем это она?

Эбби притворилась, что не слышит его вопроса. С преувеличенной строгостью она вырвала ложку из липких пальчиков Иден и сунула обратно в бокал. Потом столь же порывисто схватила салфетку.

– О, Боже, да у тебя на животе мороженого больше, чем в животе! Ты вся по уши в шоколаде! Он на тебе везде, даже в волосах. А твое праздничное платье? Ты только посмотри, на что оно похоже! Ну что мне с тобой теперь делать!

Смочив салфетку в воде из своего стакана, Эбби принялась энергично оттирать наиболее жирные пятна с личика и рук дочери. Однако Иден отлично понимала, что успела завладеть вниманием Маккрея, а потому не оставляла попыток разъяснить ему, в чем дело. Правда, стоило ей только снова открыть рот, как мать начала ожесточенно тереть мокрой салфеткой ее губы, делая вид, что уничтожает «усы» от шоколада.