Чтение онлайн

– Ах да, извините. Я почему-то решил, что вы должны меня знать. Меня зовут Лейн Кэнфилд.

– Мистер Кэнфилд? Ну конечно, Дин часто рассказывал мне о вас. Вы очень много значили для него.

По словам многих, Лейну Кэнфилду принадлежала половина Техаса, а вторая половина просто не стоила того, чтобы ее покупать. Как утверждали газетчики, он владел огромной и самой разнообразной собственностью – от застраиваемых земельных участков до первоклассных отелей и гигантских нефтехимических заводов. А вот фотографии этого человека появлялись на газетных страницах нечасто. Помнится, Рейчел где-то слышала, что Лейн Кэнфилд не любит рекламировать свою персону.

– Должен признаться, что это чувство было у нас взаимным. Дин был выдающимся человеком и преданным другом. Его будет не хватать очень многим людям.

– Да. – Рейчел склонила голову. Эти слова вновь всколыхнули затаившуюся на время боль.

– Вы по-прежнему живете в Лос-Анджелесе? – Мужчина решил перевести разговор на менее болезненную тему.

– Да, и он как раз приезжал навестить меня. Его рейс отложили, а он опаздывал. Он очень торопился домой, когда… произошел несчастный случай. – Торопился домой, к своей любимой дочери Эбби.

– Надолго вы в Хьюстон? Мы могли бы пообедать или поужинать. Думаю, Дин одобрил бы это. Как, по-вашему?

– Вы вовсе не обязаны это делать. – Ей не хотелось становиться обузой ни для кого.

– Я вообще ничего не обязан делать. Мне просто этого хочется. В каком отеле вы остановились?

– В «Холидей Инн» – в том, который неподалеку от «Астро», – словно со стороны услышала Рейчел собственный ответ.

– Я позвоню вам завтра, после того, как просмотрю свое расписание на день.

– Хорошо.

Они попрощались, и Лейн задержался, чтобы посмотреть вслед уходившей молодой женщине. Она была удивительно похожа на отца – высокая и стройная, как он, с густой шапкой каштановых волос и неправдоподобно синими глазами. Чувствительная и уязвимая… Да, она невероятно напоминала отца.

Не теряя ни секунды времени, Эбби нашла мать, убедила ее в том, что пора ехать, и торопливо отвела к ожидавшему их лимузину. Она не хотела, чтобы Бэбс столкнулась с этой женщиной, выдававшей себя за… Впрочем, то, за кого она себя выдавала, не имело ровным счетом никакого значения. Даже сама мысль об этом представлялась Эбби чудовищной и абсурдной. Очевидно, эта женщина просто невменяема.

Рычание автомобилей, выезжавших по узкой дорожке с кладбища, заглушило все остальные звуки. Эбби откинулась на мягкие подушки сиденья. Нервы ее были напряжены до предела. Интересно, подумалось ей, со сколькими из их друзей уже успела поговорить эта женщина, скольким из них успела она нагородить своего беспардонного вранья? Жители Техаса просто обожали скандалы.

Она незаметно бросила взгляд на мать. «Бэбс – журчащий ручеек», – так, отчасти в шутку, отчасти всерьез, нередко называл ее старый Р.-Д. Эбби не могла не признать, что характеристика эта была на удивление точной. Ее мать обладала характером пенистым, как шампанское, и непостоянным, как весенняя погода. Она могла болтать часами и не сказать при этом ничего заслуживающего внимания. Ее жизнь представляла собой непрерывную череду вечеринок, и она любила устраивать их не меньше, чем посещать.

Эбби считала, что трудно было бы подобрать двух других людей, не подходивших друг другу в большей степени, чем ее родители. И тем не менее Бэбс не чаяла души в Дине. За всю свою жизнь она не приняла ни единого, даже самого пустячного, решения, не посоветовавшись прежде с мужем. Она верила в него, как в Бога, и считала безупречным все, что он делал.

Впрочем, наверное, все же это не совсем так, наморщив лоб, подумала Эбби. Ей вспомнились происходившие за закрытыми дверями ссоры между родителями – дрожащий голос и плач матери, гневный и решительный тон отца, в котором тем не менее угадывалась скрытая боль. И то, как он выглядел, выходя из комнаты. Мать после таких стычек обычно оставалась внутри, иногда – часами, а когда появлялась в дверях, была бледной, измученной и непривычно молчаливой, с опухшими, покрасневшими глазами. Некоторые из воспоминаний Эбби уже померкли от времени, но все же ей казалось, что поводом для ссор между родителями неизменно служили частые отъезды отца в Калифорнию к одному из его клиентов.

Однажды, вскоре после своего поступления в колледж при Техасском университете и переезда в Остин, в телефонном разговоре с матерью Эбби предложила той поехать вместе с отцом в одну из таких его командировок в Лос-Анджелес.

– В конце концов, – сказала она, – теперь, когда меня нет рядом, с какой стати тебе сидеть в этом огромном доме совершенно одной? По-моему, это прекрасная возможность для тебя посмотреть наконец другие места и, может быть, даже помочь папе в его работе.

Эбби до сих пор помнила какое-то придушенное, но тем не менее твердое, как сталь, «нет», прозвучавшее в трубке.

– Мама…

– Я ненавижу Калифорнию, – добавила мать с несвойственной ей горечью.

– Но мама, ты же там никогда не была!

– И не собираюсь. – На этом Бэбс предпочла резко сменить тему.

Если бы речь шла о ком угодно другом, Эбби непременно захотелось бы выяснить, в чем тут дело. Когда на ее пути встречалась преграда любого рода, она умела быть невероятно упрямой. В случае надобности она могла бы даже разобрать по кирпичику любую стену – только для того, чтобы узнать, что скрывается по другую сторону. Однако тут было очевидным – Бэбс пытается что-то утаить. Теперь Эбби задумалась: что же именно?

Женщина, назвавшаяся Рейчел, заявила, что она – из Лос-Анджелеса, с неохотой вспомнила Эбби. Разумеется, их внешнее сходство было не более чем случайностью. Как, например, лоусоновские глаза «фирменного» синего цвета. При мысли об этом Эбби почувствовала себя неуютно. Поежившись, она вспомнила, как временами смотрел на нее отец, думая, что она не замечает его взгляда. Тоска и боль, грусть и сожаление – все это вместе читалось во взгляде его глубоких синих глаз. Таких же синих, как у самой Эбби и… у этой женщины, Рейчел Фэрр.

Она привыкла думать, что отец смотрит на нее так потому, что ему всегда хотелось иметь сына. Какому мужчине не хочется иметь сына, который унаследует его фамилию и семейные традиции! Таких просто нет, и Эбби в этом не сомневалась. Но все же отец пытался любить ее, а она изо всех сил старалась заслужить его любовь, хотя удавалось ей это далеко не всегда.

Может быть, во всем виновата только она? Может быть, если бы она не спорила с ним так часто… Эбби то и дело затевала с отцом перепалки – но лишь затем, чтобы он смотрел НА нее, а не СКВОЗЬ нее. Они спорили обо всем – начиная с лошадей и ее домашнего задания и заканчивая кастрюлями и политикой. Поводом для последней крупной стычки между ними стал ее развод.