Чтение онлайн

В последнее время ей часто хотелось побыть наедине с собой, поразмыслить над своими проблемами, и подобные верховые прогулки были для нее настоящим спасением. На ее счастье, Бен относился к этому с одобрением. Он был твердо уверен, что, чем дольше конь скачет под седлом по открытым просторам, тем для него лучше. Разве сравнится с этим бесконечным полетом нудный бег кругами? По его убеждению, ничто не «пережигало» хорошего коня так, как монотонная работа на арене. Лошадь, утверждал он, устает от такой тягомотины точно так же, как и наездник. Эбби всецело разделяла его философию, правда, на сей раз верховая прогулка была нужна скорее ей самой, чем коню.

Въехав во двор, она увидела Бена, который работал в небольшом загончике, пристроенном к коровнику, превращенному в конюшню. Сейчас он возился с годовалой кобылой, приучая ее к недоуздку. Им поневоле можно было залюбоваться. Бен не прибегал ни к одному из тех жестоких приемов, которые применяли другие дрессировщики: никаких цепей, никаких рывков, от которых запрокидывается голова, никаких ударов хлыстом. Свой длинный хлыст он использовал лишь для того, чтобы привлечь внимание «ученицы», время от времени щелкая им у ее задних ног. Что же касается ударов, то до них дело почти не доходило. Большинство животных сразу же понимают, что от них требуется: только обращай на дрессировщика внимание, и тогда хлыст будет молчать. А уж стоило только Бену завладеть вниманием лошади, то можно было считать, что дело сделано: «ученице» оставалось только повиноваться каждому его движению. Проще некуда.

Спешившись у конюшни, Эбби принялась снимать седло с жеребца, искоса наблюдая за тренировкой. Как всегда, урок оказался непродолжительным – Бен никогда не допускал нервного переутомления лошади. Он окончил занятие как раз в тот момент, когда Эбби начала вытирать коню бока.

Поставив кобылицу вместе с другими лошадьми, Бен наконец обратил внимание на Эбби.

– Ну как прокатилась – неплохо? Как Ахар, хорошо шел сегодня?

– Да. – На секунду прервав свое занятие, Эбби закатала повыше рукава толстого свитера, ощутив при этом, насколько чувствительна стала ее грудь.

– После прогулки не полегчало?

– Так ведь я и так неплохо себя чувствую. Мне и до прогулки хорошо было, – произнесла она с преувеличенной бодростью, ощущая его пристальный, изучающий взгляд. За последние два дня Эбби не раз ловила на себе этот проницательный взор. Может быть, он в самом деле заподозрил что-то неладное? А может, это она стала чересчур мнительной.

– Когда человека гнетут заботы, верховая прогулка иной раз помогает лучше любого лекарства.

– Заботы? Какие еще заботы? С чего это ты взял, что меня гнетут заботы? Если они у меня и есть, то их не больше, чем обычно. Просто устала немного, вот и все.

Впрочем, по правде говоря, уставала она в последнее время значительно больше обычного. Иногда ей хотелось только одного – заснуть на целую неделю, и то, казалось, мало будет.

– Что ж, состояние для тебя вполне естественное, – тихо проговорил он, и Эбби невольно метнула в его сторону настороженный взгляд. На его лице, обычно абсолютно бесстрастном, сейчас лежала тень тревоги. – Ты выглядишь, как женщина, которая готовится… – Он внезапно замолк, словно испугавшись слов, сорвавшихся с его губ.

Эбби поняла, что скрывать от него правду больше не имеет смысла. Конечно же, он обо всем уже догадался. Сосредоточенно нахмурившись, она повернулась к нему лицом.

– Ты хорошо разбираешься не только в лошадях. Я надеялась, что ты не заметишь, но, наверное, ошиблась. Тебя не проведешь… Да, я беременна.

– Значит, это правда?

– Да, я беременна от Маккрея Уайлдера. – Эбби знала, что Бен ни за что не спросит о том, кто отец еще не родившегося ребенка. И все же сказала. – Он был на вечеринке, которую мы организовали в начале нынешнего месяца в Ривер-Оуксе. – Хотя с того дня прошло чуть больше трех недель, сейчас казалось, что минула уже целая вечность. – Я думала… Хотя, впрочем, какое сейчас имеет значение, что я думала. Главное в том, что я ошиблась.

– А он знает?

– Нет! – почти выкрикнула она. – И он никогда ни о чем не узнает, Бен. Никто не узнает! Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что никому не расскажешь, кто отец моего ребенка. Даже моей матери!

– Не расскажу, коли ты того не хочешь, – согласился Бен, хотя и с видимой неохотой. – Но что же ты собираешься делать?

Она уже достаточно думала над этим вопросом и, перебрав несчетное количество вариантов, сделала окончательный выбор.

– Я сохраню ребенка. – Пусть это в корне изменит ее жизнь, пусть… Несмотря ни на что, Эбби хотела, чтобы у нее был ребенок. В конце концов все сводилось к этой простой истине.

– Но ты молода, и у тебя нет мужа. Ты же знаешь, что будут говорить люди, – с сокрушенным видом напомнил он ей.

– Значит, мне всего-то и остается, что обзавестись мужем, не так ли? – весело воскликнула Эбби, однако беззаботность тона отнюдь не выражала ее истинных чувств. Со стороны поля донесся рокот мотора, и она обернулась, бросив короткий взгляд на тракториста. – А вот и подходящий кандидат. Что скажешь?

– Интересно, просил ли он твоей руки? – недоверчиво осведомился Бен.

– Нет еще, но это мелочь, – бесшабашно повела плечом Эбби. Этот жест помогал ей отогнать тяжелые раздумья, которые в последние дни часто одолевали ее. И если сейчас она действовала грубо и жестко, то лишь потому, что была вынуждена делать это. Сейчас, когда она ждала ребенка, ей следовало в первую очередь быть практичной. Глубокие переживания были для нее непозволительной роскошью, и при этом не имело значения, о чьих переживаниях идет речь – ее собственных или Доби.

– Уж его-то я как-нибудь захомутаю, – уверенно заключила она.

– Подумай, нужен ли тебе муж, которого можно захомутать, – нахмурился Бен.

– А мне муж вообще не нужен! – запальчиво объявила Эбби. – Но раз уж обстоятельства складываются так, что без мужа не обойтись, то почему бы не выйти за покорного?

– Но ты не будешь его уважать.

– Мне вовсе незачем уважать его. Мне только и надо, что выйти замуж. – Впрочем, ей вовсе не хотелось обливать Доби презрением, а потому она добавила: – К тому же Доби будет хорошим отцом.

День шел своим чередом. Лошади были уже накормлены, и можно было идти домой. Путь Эбби лежал мимо сарая, в котором стояла сельскохозяйственная техника. Увидев внутри Доби, который копался в тракторных частях, она на секунду заколебалась. Больше всего на свете ей хотелось сейчас завалиться в постель, но ее новый план не терпел отлагательств. А потому Эбби, решительно изменив маршрут, шагнула под навес.

– Привет, Доби.

При звуке ее голоса тот молниеносно выпрямился и вытер замасленные руки ветошью.