Чтение онлайн

Возможно, я и не обратил бы на него никакого внимания, но вместо того, чтобы проследовать к лестнице и подняться на свой этаж, в задумчивости остановился и некоторое время созерцал вход в гостиничный ресторан.

Дело в том, что я вернулся в "Юбилейную" около восьми вечера, а это было по моим меркам слишком рано для отбоя. Подумав, что мне придется еще часа три торчать у телевизора и смотреть блевотину под названием ток-шоу, я заколебался – идти или не идти в номер? – и обратил свой взор на ярко освещенный зал ресторана, откуда слышалась приятная "живая" музыка в исполнении ансамбля.

Вот тут-то все и случилось.

Я поймал его нечаянный взгляд. Видимо, он не был хорошо обучен своему ремеслу, а может, ему не вбили в башку, что никогда нельзя смотреть на объект наблюдения прямым взглядом, даже поверх журнала. Чужие недобрые глаза человек чует кожей, интуитивно.

Взгляд был как ушат ледяной воды, вылитый на голову. Конечно, в спецназе меня не тренировали выявлять топтунов – ведь я не был офицером и не оканчивал военное училище соответствующего профиля – но мне столько довелось написать детективов на эту тему, что я поневоле начал достаточно хорошо разбираться в таких вопросах.

Это был сотрудник службы наружного наблюдения или топтун, как таких людей называют профессионалы.

Но кто его приставил ко мне – правоохранительные органы или какая-нибудь мафиозная структура?

Нет, даже это не вопрос. Главное заключалось в другом – зачем? На кой ляд кому-то понадобилось наблюдать за человеком, являющимся представителем одной из самых мирных и безобидных профессий? (Впрочем, о том, что я писатель, могли и не знать).

Завещание. Все дело в нем. Иного объяснения столь пристального внимания к своей персоне я не находил.

Но как они смогли так быстро выйти на меня? Неужели Галюня все-таки проболталась Зинке? А та рассказала новость о моем приезде еще кому-то, весьма заинтересованному в прояснении ситуации с завещанием?

Правда, вырисовывался еще один вариант – Чабря. Он вполне мог, пока я ехал в такси, позвонить своим осведомителям, чтобы они взяли меня под наблюдение.

Скорее всего, Чабря не очень надеялся, что я когда-нибудь поведаю ему истинную цель своего приезда в родной город, и он захотел самотужки выяснить, почему меня так сильно заинтересовала смерть Зямы.

Что ж, вполне возможно… На Чабрю это похоже. Сукин сын!

И все же, все же… Интуиция подсказывала мне, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Хотя бы потому, что с виду топтун был профессионалом – эдакий невзрачный, неприметный тип, облик которого трудно запомнить. Обычно таких неброских мужичков спецслужбы и набирают для наружного наблюдения.

Решение я принял быстро. Для начала мне хотелось крепко вбить себе в мозги черты лица топтуна, который снова спрятался за журнал. Авось, придется еще когда-нибудь встретиться.

Я подошел к нему нетвердой походкой с пьяной улыбкой на лице и спросил, доставая сигареты:

– У вас прикурить не найдется?

Наверное, топтун не ожидал такого поворота событий, поэтому на какое-то мгновение растерялся. Но надо отдать ему должное, взял он себя в руки очень быстро.

– Пожалуйста, – сказал он вежливо и протянул мне зажигалку.

Я долго и безуспешно чиркал колесиком зажигалки, изображая человека на хорошем подпитии, пока теряющий терпение топтун не забрал ее у меня и сам не зажег. Теперь я увидел его лицо во всех подробностях.

А так как на зрительную память я никогда не жаловался, то у меня не было сомнений, что облик топтуна запечатлеется в моих мозгах накрепко.

– Спасибо, дружище…

Я попытался галантно раскланяться и едва не свалился на топтуна.

Реакция у него оказалась отменной – он успел подхватить меня на лету. Пока топтун помогал мне принять вертикальное положение, я молниеносным движением успел прощупать его левую подмышку.

– Извини, братан…

Я изобразил смущение и раскаяние.

– Ничего… – буркнул топтун. – С кем не бывает…

Я неуклюже развернулся и поплелся к лифту, лопатками ощущая пронзительный взгляд топтуна. Вот сука!

Не было печали…

Он носил оружие, которое находилось в наплечной кобуре. Этот факт наводил меня на грустные размышления. Похоже, топтун принадлежал к серьезной "конторе" – или государственной, или мафиозной.

Впрочем, в последние годы грань между ними истончилась до толщины волоса. Нынче понять, кто на кого работает, было трудно, если не сказать невозможно.

Я входил в свой номер как в пещеру, где засели душманы. Мое воображение разыгралось настолько, что я весь дрожал словно в лихорадке. Мне казалось, что в номере засада.

И самое главное – за какие-то считанные минуты я стал трезвым до безобразия, хотя мы с Чабрей оприходовали как минимум литр водки (может, и больше; кто считает рюмашки во время застолья?). А это немало, если учесть и мои утренние посиделки с Галюней.

В номере, вопреки моим опасениям, никого не было.

Блин! Это же надо так мандражировать. Я даже вспотел от огромного внутреннего напряжения. Тоже мне бывший спецназовец… Кисейная барышня, интеллигент коцаный.

Я рухнул на постель и тупо уставился в потолок. Постепенно ералаш мыслей утих, и с полного бедлама в голове выкристаллизовалось решение – надо, пока не поздно, рвать отсюда когти. Если с первого дня пребывания в городе прицепили "хвост", притом с пушкой, то что же будет дальше?

А может, меня приняли за кого-то другого? Такое случается. Через какое-то время все разъяснится, и жизнь снова войдет в привычную колею.

Я получу то, за чем приехал, и наконец смогу не думать о хлебе насущном, чтобы года за два написать хорошую книгу… Нет, не детектив, а что-нибудь эдакое… и сам пока не знаю, что именно.

Постепенно успокоившись, я пошел в душ, где и вовсе расслабился и настроил себя на мажорный лад. Все, хватит изображать из себя частного детектива, завтра же пойду в юридическое бюро и займусь официальной частью программы пребывания в городе.