Чтение онлайн

– А ты тайнами?
– огрызнулась.

– И как с тобой разговаривать?
– скривился мужчина.
– Я по-хорошему, в ты?

– А ты помолчи, - посоветовала.

На платформе возникли колдун, оборотень и девушка. Одетая. Во что-то невообразимо черное с оттенком садизма. Она стояла на собственных ногах, однако руки держала за спиной. Подозреваю, не маникюрчик облезлый прятала. Хотя всякое может быть...

Значит, оборотень. Или оборотница. Я смерила ее недружелюбным взглядом. Она не отреагировала. Ага, не принимает меня в расчет. Так и запишем. Хотелось шипеть и чесать ногой ухо. А еще сверкать зелеными глазами и щелкать зубами. Чувствую себя взбешенной черной кошкой. Нервно облизнув губы, я отыскала взглядом свое ходячее успокоительное и взяла Дормидонта на руки.

Лев о чем-то тихо беседовал с пленницей. Любопытство зудело в пятках, но глупая девчачья обида мешала подойти и проявить если не любопытство, то вежливость. Ну и пусть! Все равно все узнаю. Куда они от меня в электричке денутся?

Кстати, вот и она.

Лязгнула железная дверь. Мы вошли внутрь. Оборотни спали с лица, ибо смесь ароматов была неописуемая. Здесь присутствовала сырокопченая колбаса, курица-гриль, не очень свежее яйцо, огурец, псина, земля и рыба. Куда же без нее?

Я улыбнулась. Стало легче. Мне уже доводилось ездить в пригородных электричках, а вот ожившие легенды, судя по их кислым лицам, впервые попали. Долго же они будут помнить поездку! Улыбка стала шире. Я не садист. Я вовсе не получаю удовольствие от чужие страданий. У меня просто обостренное чувство справедливости: каждому по заслугам...

Вагон был полупустой и место на шестерых нашлось легко. Я село у окна. Напротив Лев впихнул оборотницу, сам сел рядом с ней. Со мной вольготно расположился Александр. Колдун минуту помаялся, куда ему: умным или красивым, почесал затылок и занял последнее место на сиденье напротив. Мы едва тронулись с места, как в вагоне материализовался продавец с тысячью мелочами. Я прикрыла глаза и постаралась не рассмеяться. Еще рано. А мышцы живота не железные. И до Москвы два часа пиликать с остановками у каждого столба. Весело будет!

Альфарел облюбовал середину скамеечки в Александровский парке. Слева от него расположился благообразный старичок в соломенной шляпке с тросточкой, а справа молодая парочка, слившая друг с другом в поцелуе. И как дыхания хватает? Но Альфарел все же был приличным демоном, поэтому старался не обращать на влюбленных внимания. Тем более наблюдать было за кем...

Сегодня в парке было на редкость многолюдно. И многособачно. На таблички "по газонам не ходить" никто внимания не обращал, и люди не только ходили, но и прыгали, бегали, а также лежали в теньке под деревьями. Полиция злостных нарушителей игнорировала, собравшись стайкой возле точки с лимонадом. Плотные рубашки мужчин мокрыми пятнами пота демонстрировали их усердный труд на благо охраны общества.

Перемешанные друг с другом и опавшими желтыми листьями дети носились звонкой стайкой по аллеям, едва успевая уворачиваться с дороги взрослых, занятых мыслями, собой и мороженным, продающимся тут же и в больших количествах. Изредка перед глазами мелькали осторожные велосипедисты, неторопливо перебирающие ногами. Они боялись наехать на кого-нибудь в плотной толпе отдыхающих.

Демон повел головой. Он уже ощущал легкие морозные нотки, которые знаменуют скорый приход моросящих дождей, слякоть и низкое серое небо. Затем, лужи затянет тонкий белый ледок с геометрическими узорами, а потом неприглядную, изуродованную землю укроет пушистый плед, давая возможность сладко выспаться до первых лучей весеннего солнышка.

Альфарел не то, чтобы любил зиму. Он больше тяготел к теплу, но три года подряд вечного лета кому угодно набьют оскомину на загорелом по-южному теле. Эту зиму демон планировал провести среди крутых склонов, розовощеких девиц и сноубордов. Пришла пора извлечь снаряжение из кладовки и размять на свежем ветру косточки.

– Эх...
– демон вздохнул. А все так хорошо начиналось...

Он открыл глаза. Напротив него между ну очень большим дядей с пакетом пончиков в руках и женщиной, нетерпеливо поглядывающей на часы, сидела рыжая девочка с косичками. Ее белое платье, отделанное кружевами сверкало идеальной чистотой. Да и вся она производила впечатление нарисованной картинки или профессионально сделанной фотографии.

Альфарел искренне улыбнулся. Однако, также искренне он придушил бы посланницу. К Заруде все испытывали смешанные чувства, но сходились в одном - ее полезность очевидна.

– Привет, - демон поднялся со скамейки.
– А мама не смогла придти?
– играл спектакль для зрителей синеглазый.

– Пришла, - косички прыгнули туда-сюда и заняли прежнее положение.
– но она нас ждет в "Шоколаднице", я меня за тобой отправила, - показала белые зубки девочка.
– Идем?

– Разве я могу отказаться?
– конечно, никакой мамы и в помине не было. Кажется, Заруда избавилась от нее пару тысячелетий назад. Но если посланница желает кофе, то кто Альфарел такой, чтобы отказать ей в малости? Кроме того, в кафе меньше народа и разумнее продолжить разговор там. Нет, их трудно подслушать, но разговаривать в тишине проще, чем среди человеческого гомона.

А в кафе был свободный столик. Всего один он будто бы поджидал из и официанты вопреки природе не ползали полусонными мухами, а юркими головастиками шныряли между столиками. Два капучино, чизкейк и корзиночка с фруктами появились на столе моментально. Демоница откусила малюсенький кусочек, прожевала и зажмурилась, смакуя вкус.

– Почти тридцать лет прошло, - она хитро улыбнулась, - знаешь, иногда я завидую тебе, - призналась девушка.

– Это нормально, - снисходительно улыбнулся Альфарел.
– Каждый из нас хотел бы получить все то, чем он не обладает.

– О да!
– расхохоталась девушка.
– И кстати, один такой планирует вскоре перейти из стадии ожидания к стадии активных действий. В связи с этим Легион призывает тебя.

Предчувствия не обманули... На секунду демон прикрыл глаза, пряча неудовольствие.

– Только меня?
– спросил он, ковыряя вилкой чизкейк. Аппетит пропал. Да и качество лакомства было... не очень.
– Или всех?

– Всех, но я решила начать с тебя, - ложечка звякает о бортик чашки. Демонице нравится этот звук и она продолжает помешивать. Сахар давно растворился, но если перестать, то исчезнет этот звук,и уши заполняться звук проезжающих мимо машин. Обрывками чужих разговоров. Ветром. Хлопанием полотняного настила.

– И за что мне такая честь?
– кофе в чашке Альфарела имел привкус разочарования.