Наследство
Шрифт:
Я нанял человека, который предоставил мне распорядок ее дня, адрес места работы, номер автомобиля, имя парикмахера… Все и ничего. Он не сообщил мне главного: счастлива ли она. Сколько раз я останавливал свою, взятую напрокат, машину рядом с ее… Мне казалось даже, что я по-прежнему ощущаю запах тех духов. «Опиум»… Я мог протянуть руку и коснуться ее запястья… Я хотел ее окликнуть, но слова застревали в горле клейким удушливым комом… Нас разделяло не только затемненное стекло, но и годы мучительного отчаяния, надежд и унизительного страха. Да, я боялся. Сам не понимал, чего больше: нарушить равновесие ее жизни или услышать ответ, который поставит жирную точку вместо дурманящего многоточия…
Алекс умолк. Повисло молчание. Только шуршало море по свежепросеянному песку прирученного берега. Да откуда-то, из невидимой дали, доносились сиплые гудки редких теплоходов.
– Ты просто спятил, – убежденно сказал Али.
– Иногда я и сам так думаю, – совершенно серьезно ответил Алекс.
– Ей ты так ничего и не сказал?
Алекс покачал головой.
– Просто потрясающе. Ушам своим не верю. Как в кино. Недавно шел такой фильм…
– Прошу тебя, перестань, – страдальчески сморщился Алекс.
– Нет, в самом деле! Тебе стоило хотя бы отправить ей что-нибудь из рекламной макулатуры. Отель «Надежда»… Черт возьми, да это проймет кого угодно.
– Не знаю, имею ли я право…
– Право?! – всплеснув руками, возмущенно воскликнул Али. – О каком праве ты говоришь?! О праве любить? Будь мужчиной! Дерись за свою мечту! Пусть жизнь сама все расставит по местам…
Все это, словно на ускоренной перемотке старой, невесть откуда вытащенной кассеты, пронеслось в голове Али, когда он суетливо собирал на совок осколочные брызги воспоминаний. В другой момент он удостоился бы недовольного замечания патрона. Но сейчас тому было не до подобных мелочей. Отчего-то Али устало подумал, что управляющий совсем не изменился за эти годы. Разве что легкое серебро тронуло темные волосы. Да еще их стало чуть меньше. Только и всего… Странно еще и потому, что сам он прибавил добрый десяток кило да покупает рубашки больше на пару размеров, и под глазами по утрам частенько появляются отечные мешки, а иногда, на дождь, ноют колени… Сороковник, как ни крути. Весь день на ногах, добрая кружка пива на ночь… А вот Алексу всегда будет двадцать девять. Чуть больше, чем этой девочке. А когда-нибудь будет меньше и меньше… Десять лет назад Алекс остановил вечность. Потому что был не в силах остановить ускользающую любовь…
– Прости меня, друг… – прошептал Али, собирая осколки. – Я дал тебе плохой совет. Я был не прав. Откуда я мог знать, что все кончится так…
Из последних сил улыбаясь подошедшей клиентке, он пытался уловить, о чем говорят босс и эта девушка. Нина Кузнецова. Но они уже отошли далеко, и их слова тонули в окружающей пучине райских наслаждений…
– Эй! – окликнул его подошедший Мустафа. – Что это у тебя все из рук валится? Заболеваешь, что ль? Уж больно бледный.
– Старый стал, – угрюмо отшутился Али. – Пора на покой.
– С Касли бери пример. Ему возраст не помеха. Видел, девицу новую зацепил? Не старше двадцати пяти. Личико так себе, но ножки ничего.
– Советую воздержаться от комментариев, – промокая салфеткой проступивший пот, устало вымолвил Али. – Если, конечно, тебе дорого место. Эта девица – наша хозяйка. Леди-босс.
– Не понял… – вытаращился Мустафа. – Она что, дочь Асима?
– Хуже. Она – дочь Надежды.
– Почему вы не сообщили, что приедете? Я бы вас встретил.
– Я сама до последней минуты не была уверена, что смогу приехать сюда…
– Понимаю, – проговорил он, перехватив ее отчаянный взгляд. – Я почему-то привык думать о вас, как о ребенке.
– Во время пути собачка смогла подрасти… – Она усмехнулась.
– Вам ведь уже двадцать?
– Скоро будет двадцать два.
– Простите. – Управляющий медленно провел ладонью по редеющим волосам, в полной мере вдруг ощутив подкравшуюся старость. – Я совсем не говорю по-русски. Наверно, единственный во всем отеле…
– Не важно. Я тоже совсем не говорю по-турецки. – Она вновь попыталась улыбнуться, и на этот раз получилось намного лучше. – Английский, немецкий, французский?
– А вам какой больше нравится?
– Мне ближе английский.
– Отлично. Вы приехали отдохнуть? Хотите познакомиться с отелем? Глупый вопрос. Конечно, вы хотите познакомиться с собственным отелем…
– Прежде всего, я хочу сказать вам «спасибо». – Ее черты, резковатые, вряд ли красивые, чрезвычайно серьезные, немного размягчились. Словно остроугольный кусок льда на палящем солнце. – За то, что взвалили на себя все это…
– Пустяки, – сказал он, чувствуя, как что-то захолонуло внутри, подкатив к горлу горячей волной. Прежде с ним такого не случалось. А если и да, то очень давно. Он уже успел забыть. Ведь ему уже под шестьдесят… Жизнь пролетела, словно ее и не было вовсе… – Пустяки. Я люблю свое дело. В нем вся моя жизнь. Где вы хотите остановиться? Снять квартиру? Дом? Могу предложить вам свой, он давно пуст.
– У вас нет семьи?
– Нет. Мы с женой не живем вместе.
– А дети?
– У нас нет детей.
– Кажется, я задаю слишком много ненужных вопросов. Извините. – Она все же улыбнулась, и на щеках заиграли трогательные ямочки. Улыбка удивительно преображала ее лицо, делая резковатые, даже чуть грубоватые черты мягче, нежнее, женственнее. – А в отеле есть свободные номера?
– Есть одно бунгало. Я держу его на случай непредвиденных визитов важных персон. – Управляющий улыбнулся в ответ. – Там тихо, есть свой бассейн и выход к морю.
– Замечательно. Наконец-то почувствую себя важной персоной.
– Отлично. Где ваши вещи?
– На рецепции. Их немного: один маленький чемодан.
– Не часто встретишь молоденькую девушку, путешествующую налегке. Обычно маленький чемодан занимает косметика.
– Вам виднее, – пожала плечами Нина. – Но все почему-то считают, что я не похожа на других молоденьких девушек.
Асим Касли снова внимательно оглядел ее сильную фигурку с очень прямой осанкой, упрямо вздернутым подбородком, поймав встречный выжидающий взгляд мрачных темных глаз.
– Это правда, – согласился он.
Бунгало стояло почти на самом берегу. Когда Нина отворила дверь, из полутемного холла на нее пахнуло вожделенной после полуденного зноя прохладой. Казалось, отель с его роскошным садом, россыпью фонтанов, цепью бассейнов, обилием ресторанов, амфитеатром и полем для гольфа, с его гомоном зрелищ затерялся где-то позади. Здесь было на удивление тихо и уединенно. Равнодушно попирая ворсистый рукотворный ковер, девушка распахнула портьеры на огромном, в полстены, окне, за которым растворенное в воде без конца и края небо с первобытным упорством штурмовало прилизанный цивилизацией берег.