Чтение онлайн

Бродя по спальне и открывая все шкафы и ящики подряд, она обнаружила свою любимую тряпичную куклу Жаннет. Она сидела на одной из полок платяного шкафа, изрядно потрепанная, но все в том же цветастом наряде. Энжи прижала куклу к груди, словно здоровалась со своей лучшей подругой.

Она перебрала всю одежду мужа, имевшуюся на вилле, и не раз порывалась искромсать ее ножницами. Лоренцо покинул ее, и она чувствовала себя глубоко несчастной и безнадежно одинокой, словно у нее украли свет в жизни. Она понимала, что напоминает героинь из дешевых мелодрам, но ничего поделать с этим не могла. Лоренцо предложил ей три недели, а получилось так, что он удовольствовался всего одной ночью. Та ночь была ее лебединой песнью.

Причина, по которой он настаивал на ее пребывании в Италии, была связана с опасением, что она, возможно, забеременела от него. Вероятно, если ей удастся убедить его в обратном, он с радостью отпустит ее на все четыре стороны. К тому же ей было больно думать, что возможный отец ее ребенка не хочет оставаться ее мужем. Он жаждет развода.

Нет, Лоренцо не любит ее и никогда не полюбит, потому что если бы она нравилась ему, когда ей было шестнадцать, то он влюбился бы в нее еще тогда. Он знал все ее достоинства и недостатки. Она была полной противоположностью ему. Умный, хорошо образованный, выдержанный и рассудительный, Лоренцо запросто справлялся со своими эмоциями. А она?..

Если Лоренцо женится во второй раз, то его избранницей скорей всего будет женщина, похожая на ту, которую Энжи видела в лифте, в Мессине, пять лет тому назад. Его ровесница, элегантная и грациозная, с классически правильными чертами лица и, конечно, соблюдающая правила хорошего тона. Такая будет мило улыбаться ему, принимая как должное его заботу и покровительство, не станет перечить и уж тем более не засмеется, если вдруг он упадет одетый в ванну в середине спора. В жилах этой женщины непременно течет благородная кровь, так что она будет достойна носить фамилию Боргезе. И хотя Лоренцо сказал отцу, что они не принадлежат к королевской семье, образ жизни его говорит сам за себя.

Первую посылку ей принесли за завтраком следующего дня. Энжи развернула ее и обнаружила вставленный в рамку рисунок, на котором был изображен мужчина, упавший в ванну и олицетворявший собой оскорбленное достоинство. Внизу была приписка, сделанная рукой Лоренцо: «Признаю не только свой сложный характер, но и порой отсутствие чувства юмора».

В первое мгновение она опешила: прошло много лет с тех пор, как он применял свой талант художника, чтобы развеселить ее. Вдоволь насмеявшись, она направилась в ванную, чтобы вымыть голову.

Вскоре прибыла и вторая посылка. На картинке была все та же сцена в ванной, но на сей раз главным действующим лицом была женщина, в которой легко угадывалась Энжи, оглушительно визжавшая из-за того, что ее обрызгали с ног до головы. Она снисходительно улыбнулась, допуская такую, несколько извращенную трактовку реальных событий. На самом деле она-то смеялась, это он был вне себя от бешенства. Но в этом был весь Лоренцо: уступая в одном, начисто отрицал другое.

Отложив рисунок, Энжи решила одеться к приезду мужа. После некоторых раздумий она выбрала светло-зеленое платье, предназначенное для парадных случаев. Когда раздался отдаленный рокот самолета, то она уже была во всеоружии, стоя в холле с лучезарной улыбкой на устах.

От одного вида вошедшего Лоренцо в легком бежевом костюме, белой рубашке и бордовом галстуке у Энжи перехватило дыхание и закружилась голова. Казалось, будто тридцать шесть часов разлуки полностью стерли из памяти облик мужа, и сейчас, увидев его снова, она вновь почувствовала любовь и безудержное желание.

— Я скучал по тебе, — признался он, глядя на жену. — Я, правда, скучал по тебе.

Понимая, что время для заготовленной заранее приветственной речи упущено, она судорожно соображала, что ему сказать.

— Готова спорить, что у тебя сердце ёкнуло, когда ты увидел меня здесь, стоящую как хорошо выдрессированная жена в ожидании дражайшего муженька, — затараторила она, широко улыбаясь. — Мне показалось, что при данных обстоятельствах это будет занятно...

— Занятно?! — цепенея, спросил Лоренцо.

— Своего рода черный юмор, пожалуй. Не знаю, как ты, но лично я искренне рада, что мы с тобой снова друзья. Ты должен согласиться с тем, что у нас мало общего... исключая, конечно, постель. И то это явилось следствием обоюдного любопытства, повлекшего за собой несколько приятных мгновений. Знаешь, ни один взрослый человек не воспримет их всерьез.

Он стремительно приблизился к ней и стал внимательно ощупывать ее спину.

— Что ты?..

— Просто хотел найти заводной ключ у тебя на спине. Тогда бы я смог выключить тебя, потому как не успел я войти, а ты уже несешь всякий обидный вздор, — сухо сказал он.

Энжи вздрогнула.

— Может, если я выйду и войду снова, мы разыграем эту сцену по-другому, и ты выполнишь обязанности «хорошо выдрессированной жены»? — продолжил он.

— Чего ты ждешь от меня?

— Одного: будь самой собой.

— Не понимаю...

Нежно обняв жену за плечи, он вышел с ней на открытую галерею, тянувшуюся по всему периметру виллы.

— Забудь обо всем, дорогая. Это я виноват. Мне не следовало на такой длительный срок оставлять тебя одну.

Боже! Как ей хотелось прижаться к нему! Но она даже не позволила себе склонить голову ему на плечо.

— Честно говоря, мне было полезно остаться одной. Твои рисунки развеселили меня. Но я просто очень хочу вернуться к привычной для меня жизни... Согласен?

— Это не подлежит обсуждению, — отрезал Лоренцо.

— Но почему, черт возьми? — освободившись из его объятий, она вопросительно посмотрела ему в глаза, но не нашла в них ответа.

Погруженная в раздумья, Энжи пересекла галерею, спустилась в ухоженный сад и остановилась перед небольшим фонтаном.

— Ты думаешь о моей возможной беременности, так ведь? — наконец спросила она.

— Как еще об одной нашей общности, не считая постели? — горько осведомился он.

— Хватит шутить, — огрызнулась она, стараясь оградиться от его невидимых, но вполне ощутимых чар. — Не похоже, что нам не повезет.