Чтение онлайн

Дурех?! — думаю я, теряя остатки терпения. Ну, знаете ли!..

Хватаю коробку с пиццей и, не успев подняться на ноги, зашвыриваю ее в раскрытую гостиную. Звучит грохот, звук бьющегося стекла, дедов вскрик. Потом все стихает, и я слышу лишь собственное громкое дыхание.

Медленно поднимаюсь и вхожу в комнату. Дед испуганно вздрагивает и смотрит на меня так, будто я не я, а его поднявшаяся из гроба покойница жена.

— Говоришь, мне, дурехе, не хватает ума? — устрашающе тихо спрашиваю я.

Дед вдавливает себе в грудь трубку и вытягивает вперед вторую руку. Коробка с пиццей вместе с белыми сколками кофейной чашки пестреют у него на коленях. Штаны облиты кофе.

— Я сейчас все объясню!

Качаю головой.

— Я не нуждаюсь в объяснениях. Для того чтобы понять, какой вы придумали план, хватило и моего весьма ограниченного умишка!

Дед отнимает от груди трубку, растерянно смотрит на нее и, не объясняя собеседнику, в чем дело, кладет ее на аппарат, тоже сбитый коробкой и лежащий боком на диване.

— Джесси!.. — Он с мольбой вскидывает руки, но тут о чем-то задумывается и опускает их. — А откуда ты… взялась? Ты что, уволилась с работы?

— Не твоего ума дело! — кричу я, содрогаясь от гнева и досады.

Дед поднимается с дивана. Его лицо искажается страданием, но мне его ничуть не жаль.

— Подожди… Давай поговорим! — Он опять простирает ко мне худые руки.

— Больше никогда — слышишь, никогда! — не смей совать нос в мои личные дела! — воплю я, делаясь отвратительной сама себе, но чувствуя, что злоба сильнее меня. — Устраивай счастье кого угодно, а обо мне вообще забудь! — Срываюсь с места и бегу прочь, почти не замечая, что глаза уже щиплет от растекающейся туши.

Дед надрывно кричит мне вслед:

— Меня волнует только ваше счастье — Терри и твое! Я хотел как лучше! Неужели ты не понимаешь?!

Слетаю вниз по ступеням крыльца и заскакиваю в машину.

Дед выбегает на порог и кричит еще надсаднее:

— Ну прости меня, старого дурака! Пожалуйста, не уезжай!

Завожу мотор, давясь горючими слезами.

— Терри убьет меня! — стонет дед. — За что мне такое наказание?! — Он заламывает руки, но я, так как совсем потерялась и вмиг лишилась всего, не могу и не хочу внимать его мольбам.

Выезжаю со двора и, не оглядываясь и содрогаясь от немых рыданий, мчу прочь.

— Джесси-и-и!.. — звучит на всю улицу раскатистый стариковский голос.

— Нет, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Никакой Джесси у вас больше нет.

Не знаю, как я умудрилась ни в кого не врезаться, не помню, как доехала и почему подалась именно сюда. Наверное, я гнала на повышенной скорости, не исключено — пугала народ. Так или иначе, меня не оштрафовали и, по-моему, не собираются. И никто не пострадал, что важнее всего.

Выхожу из машины, кипя от злобы, и устремляюсь к центральному входу в универсам.

Это мелкооптовый магазин, торгующий всякой всячиной. Когда Каролина сюда устроилась, ее посадили в стеклянную будку, откуда она делала объявления о скидках и спецпредложениях. Через год ей посчастливилось перебраться в отдел косметики, где теперь она не девочка «принеси-подай», а что-то вроде заведующей и занимается в основном тем, что бесплатно делает покупательницам макияж, дабы они, восхитившись, накупили помад, тональных кремов и румян. По сути, мы теперь в одной сфере. Но обсуждать скрабы для тела и охлаждающие бальзамы для ног уж точно не будем. Во всяком случае, сегодня.

Порывом ветра проношусь мимо скучающего на входе охранника Фрэнка.

— Эй, Джесс, привет! — кричит он мне вслед, но я даже не оглядываюсь.

Подлетаю к стойке, изогнутой в виде перевернутой буквы U, останавливаюсь прямо перед ней и, приковывая к подруге грозный взгляд, перевожу дыхание.

Она стоит ко мне спиной и красит тощую самодовольного вида шатенку.

— Теперь закройте правый! — журчит необычайно ласковый голос моей подруги.

— Каролина! — зову я.

Она вздрагивает, чуть не подпрыгивая от испуга, ее рука с аппликатором для нанесения теней дергается, и от глаза к виску покупательницы пролегает дорожка цвета «мокрый асфальт».

— Ой! — Каролина хихикает. — Небольшое отклонение от заданного курса. — Она поворачивается в мою сторону, бросает на меня испуганный взгляд, что-то говорит одними губами, берет ватный шарик и снова сосредоточивает внимание на клиентке. — Но мы его в два счета устраним! — дурацки радостным голосом, будто клоун, явившийся повеселить детсадовцев, произносит она.

Я прохожу дальше и становлюсь так, что Каролина может видеть меня, не поворачивая головы.

— Нам надо поговорить! — требовательно восклицаю я.

— Вот так, — тем же идиотским тоном произносит она, обращаясь явно не ко мне, а к клиентке. — Сверху светло-серый, во внешнем уголке — темный. Сейчас проведем карандашиком черточку…

— Я все знаю! — выпаливаю я.

Каролина на миг застывает с карандашом в руке.

— Гм… ты о чем?

— О вашем гнусном плане, о том, что вы хором порешили, что я дура, марионетка!

Клиентка возмущенно смотрит в зеркало на мое отражение. Каролина это замечает и с широкой улыбкой, какой может по праву гордиться вся индустрия торговли, поднимает вверх руку с карандашом.

— Исключительно мягкий и качественный. Благодаря новейшей технологии пользоваться им очень легко, а линии не стираются и…

— Вы продумали все до мелочей, подстроили этот глупый праздник, даже насчет Флориды решили все вместе! — обвинительным тоном выпаливаю я.

— …не размазываются, — договаривает Каролина, будто, пока я толкала речь, пережидала в режиме «пауза». — К этим теням подходит как нельзя лучше. Еще раз закроем глазки!