Шрифт:
1. Пролог. В деревню
– И снова в эфире Стася Ли! Сегодня мы едем в деревню! Да, да, в самую настоящую деревню Ярославской области. Печка, туалет на улице, огород…
– Стоп съемка. Стась, какой огород, ну ты чо, на дворе ноябрь.
– Огород, Валь, понятие круглогодичное, – тяжело вздохнула девчушка с двумя разноцветными хвостиками и в солнечных очках, несмотря на то, что снимали они в пригородной электричке. – Как и свинарник, и кролики, и вязание половичков. Ты нифига не шаришь, сейчас в тренде деревня и ручной труд.
– Конечно, и туалет на улице, – сморщил нос парнишка в смешной розовой шапке.
– И туалет на улице, – отрезала девушка. – Знаешь, как приятно за всем этим наблюдать на экране айфона? Сидя на диване в своей Московской студии, ага.
– Я в свинарник не пойду, – заупрямился парень.
– Ты – оператор. Пойдёшь, как миленький, – и, видя, как ее спутник смурнеет, Стася целует его в нос. – Ну Вальчик, это наш шанс. У нас почти пять тысяч подписчиков уже, а будет – пятьдесят тысяч! Сто тысяч! Обещаю, это будет бомба!
– Это будет очень вонючая бомба, – сдаётся парень. – Курятники, навоз, квашеная капуста.
– Печка, колодец, парное молоко, – весело подхватывает девушка. – Давай, снимаем. В эфире Стася Ли, и мы едем в деревню!
В пригородной электричке холодно и пусто. Никто не хочет в деревню в ноябре. Настю Лисицину, или, как ее знают в эфире, Стасю Ли, это совершенно не смущает. Она едет домой. Протертые сиденья, озябшие ноги, горячий сладкий чай из термоса. Ей все нравится. Она наконец-то увидит маму. И братьев с сёстрами. В ее огромном рюкзаке куклы и сладости.
– Никогда не видел живой курицы, – задумчиво произносит Валентин, ее парень. – Это так странно. И почему люди не научились клонировать мясо? Как было бы здорово: вырастили отдельно грудки, отдельно крылья…
– Отдельно яйца, – весело подхватила Стася. – Хочешь яйцо, Валь?
– Чипсов хочу, – вздохнул Валентин, он же Вал-Дай. – И пепси.
– А мы в общаге пепси унитазы мыли, – невинно замечает девушка, весело стуча вареным яйцом по пластиковому столику. – Ой, йошки! Валь! Я же просила яйца сварить!
– Я сварил, – с достоинством отвечает парень.
– И сколько ты их варил?
– Ну… минуту. Или две.
– Придурок, они почти сырые!
– Не мужское это дело – еду готовить, – огрызнулся парень, поглубже натягивая шапку. – Блин, Насть, чо так холодно? Где отопление?
– Летом ему жарко, зимой холодно, – ворчит Настя. – Ты ж в деревне сдохнешь, Валь. Зачем я тебя с собой потащила,
– Как оператора, защитника и любимого человека, – мгновенно ответил парень. – Ладно, прости за яйца. Иди сюда, погрей своего мужчину уже.
Он перетащил слабо сопротивляющуюся девушку к себе на колени и запустил руки ей под куртку. В вагоне они были одни, и ему это очень нравилось.
Через два часа они вышли на небольшой станции. Та же картина: пустота, грязь и дождь со снегом.
Валентин с ужасом заглянул в телефон.
– А что, убер вызвать нельзя? – тихо спросил он. – Связи совсем нет.
– Фигня вопрос, тут до деревни три километра, – бодро ответила Настя. – А там вышка есть. Наверное.
– Три километра?
– Ну да, рядом совсем.
– Лисицина, ты больная.
– Поздоровее некоторых. Пошли уже, колобок.
– Почему колобок? – с несчастным видом спросил парень, поправляя рюкзак.
– Ну ты от бабушки ушёл, от дедушки ушёл, от ректора тоже ушел…
– В академический! По причине длительной болезни!
– Да-да, от военкома ушел…
– Вообще не смешно!
– А от меня, от Лисицыной, не уйдёшь, я тебя съем, – захохотала девушка, обнимая его за шею и целуя. Знала, что поцелуями может добиться от своего парня всего, чего захочет.
Действительно, он заулыбался, обхватил ее двумя руками, отвечая на поцелуй, и даже ныть на время прекратил.
Они были отличной парой: деревенская девочка Настя, бросившая технический институт на третьем курсе (сопромат оказался ее сильнее) и Валентин, житель большого города, блогер и, как он себя называл, метросексуал. Настя, правда, уверяла, что если в городе нет метро, то метросексуалов тоже быть не может, но Валя только обзывал ее деревенщиной и ржал в ответ.
Никакой деревенщиной Настя, конечно, не была. В городе она жила с двенадцати лет и чувствовала себя там отлично. В деревню возвращаться не собиралась, что она там забыла? Мать ее из своей жизни вычеркнула, когда нового мужа себе завела, Настю забрала бездетная тетка к себе, сестра Настиного отца.
И сейчас бы не поехала, но… сложная там была история, дурацкая. Про такую даже блог снимать не стоит, пока не разберётся окончательно.
– Настя, я устал, – неожиданно заявил Валька. – Долго ещё?
– Валь, да мы сто метров только прошли, – удивилась Настя. – Ты реально отвык ножками ходить, тебе полезно. А то на такси в булочную ездишь.
– О да, – пропыхтел парень. – И сейчас бы поехал, да разве здесь такси есть?
– Нету, – отрезала Настя. – Откуда?
Лет десять назад в Глухаревке из транспорта был только мотоцикл дяди Саши – Урал с коляской, да лошадь, причём без телеги, просто лошадь. Сейчас, возможно, что-то и поменялось, но она в это верила с трудом.
Настя шла бодро, то и дело останавливаясь, чтобы снять птичку или гроздья рябины на голой ветке. Валька тащился где-то сзади, отчаянно страдая и жалея свои ботинки. Хм, в городе с ним было гораздо интереснее. Настя уже жалела, что потащила этого нытика с собой, хотя откровенно говоря, ей было просто страшно ехать в деревню одной. А тут – какой-никакой, а мужчина. Хотя… никакущий, кажется.
Идти и в самом деле было недолго, не больше сорока минут. Заблудиться Настя не боялась, дорога тут была одна.