Чтение онлайн

Мы спустились по ободранной лестнице, и сели в ожидавший Штюрмера, ставшим уже привычным черный джип.

– Далеко отсюда? — спросил я Штюрмера.

– Представьте себе, нет. Минут двадцать.

Так оно и оказалось. Тайная тюрьма снаружи выглядела как какая-то старая котельная, хотя оно и понятно — по старинной немецкой традиции тела кремировали. Недалеко они от рейха ушли в этом отношении.

Чем дальше, тем больше это мне напоминало концлагерь из старой кинохроники — ограждение из труб с натянутой металлической сеткой, концертино-егоза, пущенная поверх… И везде таблички с их вечным «ферботен», а дальше моих познаний не хватало.

Охранники правда были без касок и автоматов, в нейтральной форме их какого-то гражданского ЧОПа, но на поводках у них были восточноевропейские овчарки, а выправка указывала на армейское происхождение.

Да что там, джип Штюрмера пропустили только по документам, хотя прекрасно знали его в лицо, а собачки и досмотровые зеркала довершили процесс аутентификации. И лишь после этого ворота, увитые колючкой, открылись, а платформа с шипами спряталась опять под гравий.

– От меня не отставать, резких движений не делать, подчиняться полностью, по-русски не говорить, — сказал Штюрмер, вылезая из джипа. Да понял я, понял…

Зато внутри невзрачной старой котельной располагалась вполне себе современная тюрьма. Стальные решетки, двери камер и до зубов вооруженные вертухаи, в том числе и с фирменными МП5 и новейшими «вальтерами» в кобурах. А собственно, зачем вертухаю автомат? Только для того, чтобы пистолет не отобрали. А пули, наверное, экспансивные, не дающие рикошета от бетонных стен.

Тут Штюрмера уже не спрашивали.

– ???? — он бросил вертухаю, тот кивнул. Наверное, сказал, «со мной», или что-то вроде этого. — ????.

Вертухай еще раз кивнул, и выдал Штюрмеру большой ключ, типа от камеры. Штюрмер мотнул мне головой, я кивнул, и встал за ним, ожидая, пока откроется дверь тамбура. Мы зашли, мигнула красная лампа, решетчатая дверь за нами закрылась, а перед нами открылась, выпуская нас в тюремный коридор.

Я пошел за немцем мимо дверей камер, невольно поежившись. Не люблю я такие места, как тюрьмы и кладбища, не добавляют они мне оптимизма, хотя философам это нравится, типа напоминает им о бренности бытия и тому подобной хрени. Мне вот как-то нет.

– Вот здесь похоже один из их жрецов, — шепнул мне на ухо Штюрмер. — Покажете?

Я кивнул, и он открыл дверь камеры. Да, постарались подчиненные на славу, славные традиции гестапо перешли внукам. На человеке, сидевшем в камере, не было живого места, а вместо глаз были две лиловые сливы, почти не открывавшиеся.

– Ну вы даете, — тихо сказал я. — Зачем материал так портить?

– Молчит — пожал плечами Штюрмер. — Даже водой пытали, бесполезно. Может вы что попробуете?

Я глянул на пленника волховским зрением. Гвор черным карманом висел на ауре, и был он большой, больше чем у остальных, с которыми я до этого сталкивался.

– Попробую. А вы попробуйте увидеть моими глазами. Расслабьтесь и закройте глаза, не сопротивляйтесь, — я положил на лысеющую макушку немца ладонь.

Просверк, и Штюрмер отшатнулся.

– Что это?

– А что вы видели?

– Он как будто в серой оболочке и посередине черный шар.

– Верно. Аура у него плохая, а черный шар — это и есть гвор, подсадка.

– Чья подсадка?

– А вот это мне и предстоит в будущем выяснить. Поэтому я вас и покидаю.

– Вы можете из него что-нибудь вытащить?

– Попробую, — я сосредоточился. Зверь внутри меня издал рык, и я, выпустив эктоплазму, воткнул ее прямо в непроглядную черноту гвора, раздавливая ее, заставляя пленника биться в конвульсиях от боли. — Можете спрашивать, только напомните ему, что если он откажется отвечать, то ему будет не просто больно.

– Как вы это делаете? — пораженно сказал Штюрмер, глядя на меня уже по-другому. Наконец-то ты понял, с кем имеешь дело, а также тщетность своих угроз в будущем.

– Привычно, — усмехнулся я, ворочая эктоплазмой внутри гвора. — Спрашивайте же, черт вас возьми! Он долго не протянет!

Ну тут у них пошла оживленная беседа на немецком. Если пленник запинался, я помогал ему сосредоточиться, держа на коротком поводке и каждый раз устраивая ему болевое внушение. Так продолжалось минут пять.

– Все, он больше мне не нужен, — сказал Штюрмер, и я выпустил зверя, моментально схватившего гвор заодно с аурой. Моему симбионту надо было чем-то питаться.

Ба! Я взглянул на застывшего и выпучившего глаза Штюрмера, потянув носом. Нет, вроде не обосрался от страха, увидев чудовище во всей своей красе.

– Эй, — я тихонько позвал его. — Проснитесь!

– Ввы тоже не человек? — пролепетал Штюрмер, глядя на меня с ужасом.

– Напротив, я самый настоящий человек. Только чуть больше, — я игриво подмигнул ему, от чего того передернуло. — Поэтому в следующий раз не давайте обещаний, которые не сможете выполнить. Да, о чем это я? Ну так вы узнали, что хотели? Поделитесь?

– Поделюсь, — сказал еще пристукнутый немец. — Но вы, похоже, справитесь и без меня.

– Ну я не пытаю так союзников, пусть временных и особо опасных. Ну что, пройдемся по другим камерам с задержанными, или как?

Белоснежные купола базилики Сакре-Кер словно парили в голубом парижском небе, освещенные ярким солнцем. Когда-то ее воздвигли на месте того монастыря, где давал обеты сам Игнатий Лойола, будущий Генерал Ордена Иисуса, основатель ордена иезуитов. Ну а теперь, в веке двадцать первом это было популярным туристическим местом, куда съезжались на выходные отдыхающие со всей Европы, чтобы хорошо и культурно провести время, отдыхая среди зелени, высаженной на холме Монмартр.

Вот только не все из отдыхающих были туристами. Трое мужчин неприметного вида, самой что ни на есть обычной европейской внешности поднялись на холм. Один пошел ко входу в базилику, двое других встали у лестниц, ведущих на холм, словно дожидаясь чего-то.