Чтение онлайн

Дрожащими руками Ники извлекла тоненькую синюю папочку со своим именем. Там были в деталях описаны все ее детские болезни — корь, свинка, ветряная оспа — так же, как и тот роковой случай. Здесь были аккуратно отмечены вызовы на дом, сделанные, когда Ники болела ангинами, они сопровождались рекомендациями удалить миндалины. «Мать пациентки отказалась», написал он. Позднее была сделана еще одна запись: «Мать пациентки отчасти права. Симптомы исчезли. Подождем и посмотрим». И нигде ни слова о ее отце. Тяжело вздохнув, Ники передала папку Кейт.

— Ты была права, сказала она, — просто я хваталась за соломинку.

— Ладно, раз уж мы здесь, не будем так быстро сдаваться, — сказала Кейт, вытаскивая другую папку с надписью «Сандеман, Гейбриэл». Первая страница была копией свидетельства о смерти, составленного Чарльзом Бойнтоном.

— Не могу, — сказала Ники, отодвинув папку. — Я не могу видеть этого.

— Тогда я посмотрю, — ответила Кейт, перелистывая страницы.

Неожиданно она ахнула:

— Ники… Ох, Бог ты мой! Ники!..

Вид Кейт напугал ее, но Ники зашла слишком далеко, чтобы теперь остановиться. Она нагнулась над плечом Кейт и прочитала запись, сделанную 15 декабря 1958 года. Там в деталях описывался вызов на дом, сделанный в полночь. «Пациентка в истерическом состоянии. Ушибы на лице и плечах. Гематома на левой скуле. Пациентка сказала, что случайно упала. Характер повреждений свидетельствует о нападении. При дальнейших расспросах пациентка сказала, что была изнасилована».

Вся кровь отхлынула от лица Ники. К горлу подступила тошнота. Наступит ли когда-нибудь конец этим ужасным открытиям прошлого? Неужели ее отец был чудовищем, даже худшим, чем тот, кого она знала? Пока Кейт продолжала изучать папку, Ники испытала желание вернуться назад, к моменту до того, как она объявила войну Хайлендам. Это казалось таким благородным и справедливым тогда — но все, что она сделала потом, всколыхнуло грязное и гадкое болото, которое грозило поглотить все ее так трудно завоеванное самоуважение.

Кейт вынула из папки запечатанный конверт. Внутри они обнаружили записи врача во время беременности Элл. «Пациентка согласилась, чтобы когда ребенок родится, отец его был бы записан как „неизвестный“. Для блага ребенка я настоятельно убедил пациентку сохранить в тайне имя ее насильника, заверив, что раскрытие его имени будет произведено мной только в случае врачебной необходимости».

Далее следовало имя — «Эдвард Хайленд».

Никогда за всю свою жизнь Ники не чувствовала себя такой разбитой. Лежа в спальне своего детства, она дрожала, как в лихорадке, сдерживая рвоту, словно все ее тело стремилось исторгнуть какого-то ужасного демона. Потрясенная до глубины души, она была безутешна.

— Все будет в порядке, — шептал Алексей, накладывая холодный компресс ей на лоб, — все обойдется, Ники.

Но, казалось, его успокаивающие слова лишь ввергали ее в еще большее отчаяние. Она вздрагивала под исцеляющими пальцами Алексея, словно боролась с ночным кошмаром, от которого не могла очнуться.

— Уже никогда ничего не будет в порядке! — кричала она. — Я должна убраться отсюда, Алексей! Я должна уехать!

Но даже издавая эти отчаянные крики, Ники сознавала, что ей некуда бежать, некуда скрыться. После стольких лет войны с самой собой она не была в состоянии ни жить, ни забыть, что Хайленды были ее частью. И каждая ее победа оборачивалась и ее поражением. Каждый раз, когда она была близка к триумфу, мрачное чудовище принимало другой облик, опять угрожая погубить ее.

— Если это то, чего ты хочешь, мы можем уехать, — выговорил Алексей. — Я надеюсь, что именно это ты скажешь…

«Будет ли это нужным ответом? — спросила она себя. — После всех этих лет… Отступление? Постыдная капитуляция?»

В немом отчаянии она покачала головой. Алексей долго сидел рядом с ней. От изнеможения у нее тяжело набухли веки. Он прошептал что-то о необходимости поехать в город, чтобы купить какую-то еду.

— Я не задержусь, — обещал он. — Постарайся немного отдохнуть, пока я съезжу.

Она закрыла глаза и погрузилась в лихорадочный, не приносящий отдыха сон.

Она пробудилась от звука шагов на лестнице. Думая, что это Алексей, она попыталась сесть. Через мгновение в дверях показался Уилл, лицо его было пасмурным. Когда он увидел лежащую в постели Ники, выражение его лица смягчилось.

— Прости за вторжение, — произнес он, — но я стучал несколько раз. Я толкнул дверь, она не была заперта.

— Ладно, все в порядке, — спокойно произнесла она. — Почему ты здесь?

— Потому что я оказался в стороне, Ники, — начал он, словно повторяя заранее приготовленную речь. — Ты можешь прогнать меня, если хочешь, но прежде выслушай. — Он замолчал, вдруг заметив бледность Ники, темные круги под ее воспаленными глазами. — Что с тобой, дорогая? — спросил он, опускаясь рядом с ней на колени. — Что с тобой случилось? Я наполовину потерял рассудок, подумав, что ты не хотела видеть меня. Я решил, что ты вознамерилась выйти замуж за того парня, не дав мне шанса высказаться.

Ники слабо улыбнулась. Даже теперь Уилл отказывался называть Алексея иначе чем «тот парень».

— А я думала, что это ты больше никогда не захочешь видеть меня, — сказала она тихо. — Я думала, что ты начал верить всем этим ужасным вещам, которые говорили обо мне люди. А теперь, когда я знаю правду о том кто я, это даже хуже.

— О чем ты говоришь, Ники? — спросил Уилл, присев на кровать, лицо его выражало беспокойство.

— Ты был прав, — ответила она надломленным голосом, — о том, что «темно внутри меня». И теперь я знаю, почему. Моим отцом был не Х.Д. Им был другой Хайленд — его сын Дьюк. Я была зачата, когда он изнасиловал мою мать, Уилл… И я не в состоянии перестать думать об этом, я не могу отогнать от себя все эти ужасающие картины. О Господи, я чувствую себя в такой грязи, такой никчемной! — Она начала тихо плакать.

Уилл сжал кулаки, в его карих глазах вспыхнул гнев. С видимым усилием он заставил себя говорить спокойно.

— И что ты намерена теперь делать? — спросил он.

— Делать? — тупо спросила она. — Что я могу?..

Он перебил ее, одновременно схватил в крепкие объятия:

— Ники, ты помнишь, как это было, когда ты в первый раз вернулась в Виллоу Кросс? Как ты подожгла сгнившие табачные стебли на полях, чтобы новые растения могли начать свой рост? Если ты не можешь пройти сквозь все это, если не сожжешь все прогнившее и разложившееся, это всегда будет оставаться с тобой, омрачать всю твою жизнь. Я считаю, что ты заслуживаешь лучшего, дорогая. Я считаю, что есть смысл в том, что ты все узнала о своем отце. И не думаю, что из-за этого надо все забросить.