Наваждение
Шрифт:
— Конечно, отвезу, — сказала Хелен. — Тебе будет так спокойнее, чем в автобусе. Но почему ты не хочешь, чтобы поехали девочки?
— Хелен, это очень серьезно. Для меня это самое главное в жизни. Ну почему Блейк должна из всего устраивать балаган?
— Балаган? Ники, Блейк хочет твоей победы не меньше тебя. И все остальные тоже. Неужели ты не понимаешь: они чувствуют себя причастными к твоим успехам. Если ты добьешься этой чести, то они будут так гордиться. Они чувствуют, что как-то связаны с тобой, болея за тебя. А ты связана с ними — одна из них…
«Одна из них». Теперь она поняла. Ну конечно, Блейк должна поехать. И все остальные тоже. Если она будет бороться не только за себя, но и за всех них, ей будет намного легче.
Днем накануне соревнований Ники уложила чемодан, собрала свои плавательные принадлежности. Она хотела лечь спать в шесть, а в четыре утра отправиться в университет с Хелен. Пошел небольшой снег, и, хотя он, казалось, вот-вот перестанет, дорога может занять больше времени, чем они рассчитывают. Но все же, если они отправятся пораньше, у Ники будет время потренироваться в том бассейне.
Она уже собиралась лечь спать, как в комнату вошла Хелен. Лицо ее выражало серьезную озабоченность.
— Ники… Там внизу, в кабинете, мистер Уэзерби.
— Почему он приехал? — с тревогой спросила Ники. Кабинет — это маленькая комнатка в дальнем углу «Вейла». Обычно она служила местом, куда являлись посетители для конфиденциальных разговоров, где девушкам сообщали, что кто-то из их родителей неожиданно скончался.
— Не знаю, милая. Он только сказал, что ему необходимо поговорить с тобой наедине. — Хотя Хелен и не была до этого лично знакома с мистером Уэзерби, она получала от него письма и знала о том, что он опекун Ники, назначенный судом. Поскольку Ники рассказала ей о X. Д. Хайленде, Хелен прекрасно понимала, какую власть имеет этот адвокат над Ники и над всей ее жизнью.
Ники направилась в кабинет. Стерлинг Уэзерби стоял у окна, рассматривая парк, дома, деревья, дорожки, слегка припорошенные только что выпавшим снегом. Ники заметила, что в камине недавно разожжен огонь: поленья только начали разгораться. Хелен, по всей вероятности, хотела, чтобы в комнате для разговоров стало уютнее.
— Здесь неплохо, правда? — произнес Уэзерби, когда вошла Ники, все еще любуясь видом из окна.
— Да, — тихо ответила она.
Наконец он повернулся в ее сторону. В темно-синем костюме с серебристо-серой бабочкой он напомнил о том строгом, но благородном мире, который когда-то был и ее миром.
Миром, которым правил джентльмен с Юга, с мягкой речью и железной волей.
При виде изменений, происшедших с Ники за тот год, что они не виделись, глаза Уэзерби удивленно расширились. Прошлый раз он приезжал с какими-то документами, которые ей надо было подписать для налоговой инспекции, где указывалось, что Ники знает о том, что деньги за нее вносятся в качестве благотворительной акции и не означают, что оплачивающая сторона преследует какие-либо личные интересы или берет на себя обязательства по дальнейшему ее содержанию.
— Ну, Ники, — не скрывая своего восхищения, произнес он, — ты стала просто красавицей, должен тебе сказать, хотя мне гораздо больше нравилось, когда у тебя были длинные волосы. — Он указал ей на кресло, стоявшее около камина. Но, полагаю, это из-за твоих занятий плаванием…
— Да, — сказала она тихо. Она изо всех сил старалась перебороть в себе страх, охвативший ее в ту самую минуту, когда Хелен сообщила ей о приезде мистера Уэзерби. Он чрезвычайно редко навещал ее, и если это и происходило, то его приезд всегда планировался заранее — он обычно недели за две предупреждал ее об этом по телефону. Что это за неожиданный визит?
Он сел, и она расположилась напротив него. В течение нескольких минут он пристально разглядывал ее.
— Я все время тренировалась. И вообще, мистер Уэзерби, когда вы приехали, я уже собиралась ложиться спать. Вы знаете, завтра…
— Я знаю о том, что будет завтра, Ники, — сказал мистер Уэзерби. — Я именно поэтому и приехал. — Он улыбнулся.
На какое-то мгновение она почувствовала облегчение. Он, конечно же, приехал пожелать ей успеха, зачем же еще? Но она заметила, что несмотря на улыбку глаза его смотрели достаточно сурово.
— А ты знаешь, — продолжал он, — в какую огромную сумму обходится нашей стране отправить на Олимпиаду своих лучших спортсменов?
Ники кивнула. К чему это он?
— Большая часть денег — это взносы корпораций, — продолжал Уэзерби. — И так случилось, что компания «Хайленд» — и семейство Хайлендов с 1950 года переводит на эти цели значительные суммы. Они, разумеется, не хвастаются этим: некоторые ведь могут подумать, что они делают себе рекламу, помогая тем, кто стремится к вершинам спортивного мастерства, одновременно торгуя сигаретами. Однако же Олимпийский Комитет знает обо всем и высоко ценит финансовую поддержку, а это главное…
По мере того как он говорил, тревога Ники росла, она стала судорожно перебирать в уме всевозможные проблемы. Может быть, Уэзерби хочет сказать, что Хайленды могут повлиять на решение Комитета и попытаются таким образом помешать ей? Но это было бы ужасно!
— А говорю я тебе все это для того, — сказал Уэзерби, — чтобы ты поняла, что лицо, вносящее столь большие деньги, как мистер Хайленд, внимательно следит за всем, что происходит в области олимпийского движения. Если его интересуют какие-то моменты или события в этом плане, то Комитет немедленно предоставляет ему все необходимые сведения. А его в течение некоторого времени интересует, собираешься ли ты бороться за право участвовать в команде прыгунов в воду. Он помнит, что твоя мать очень гордилась своей матерью, ее успехами на Олимпиаде, поэтому он подозревал, что ты тоже захочешь таким же образом отличиться, и внимательно следил за твоими успехами, а потом увидел твое имя среди тех молодых женщин, которые собираются бороться за место в команде на завтрашних отборочных…
Она больше не могла сдерживаться:
— У меня очень мало шансов попасть в команду, мистер Уэзерби. Я на это и не рассчитываю. Но, какое бы влияние мистер Хайленд не имел в Комитете, я не хочу… не хочу, чтобы он помогал мне.
Он бросил на нее удивленный взгляд, показывающий, что совершенно не понимает ее. Но затем резким движением откинул назад голову, как будто до него дошло то, что она хотела сказать ему.
— Помогал? Не беспокойся, Ники. Но, имеется ли у тебя шанс или нет, мистер Хайленд должен быть уверен в окончательном исходе. Поэтому он и послал меня сюда. Он хочет убедиться в том, что ты не попадешь в команду… Ты не должна победить в этих соревнованиях.