Чтение онлайн

Наконец пришел день, когда она поняла, что не может больше тянуть. Мысль о том, что ей придется расстаться с ним, жгучей болью отзывалась в ее сердце; казалось, больше не было сил выносить эту муку.

И все же она решила напоследок задать ему несколько ничего не значащих вопросов, на которые даже не надеялась получить более менее приемлемые ответы. Они с Торном обнявшись лежали на постели в спальне, но не занимаясь любовью, а просто наслаждаясь близостью друг друга. Розалин было приятно прикасаться к нему, согреваясь от его тепла. Ей нравились его нежные ласки, в которых не было чувственного огня, но которые говорили, какое удовольствие ему доставляет она.

Розалин медленно провела рукой по его груди и спросила:

— Скажи, можно сломать Проклятье Бладдринкера?

— Нет, это и раньше был прочный меч, а проклятье сделало его неуязвимым.

— А само проклятие? — Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз. — Его можно уничтожить?

При этих словах он замер и весь натянулся как струна.

— Почему ты спрашиваешь, Розалин? Она пожала плечами:

— Не знаю. Просто интересно. Рано или поздно я бы все равно спросила. По сказочным законам в таких случаях остается хотя бы самая маленькая возможность, которая позволяет исправить несправедливость. И я подумала, есть ли у тебя такая возможность?

— Да, проклятие снять очень легко.

— Легко? — Розалин даже села на постели от изумления. — Но почему ты раньше этого не сделал, если это так легко?

— Потому что я не могу сам избавить себя от злых чар, — ответил он с грустью. — Проклятье Ганхильды не позволяет мне даже упоминать об этом, пока меня кто-нибудь сам об этом не спросит, как вот ты сейчас.

— Тогда почему ты говоришь, что это легко? Если ты сам не можешь освободиться от проклятия, то кто может это сделать?

— Это может сделать только хозяйка моего меча, — объяснил он, — поскольку власть злых чар закончится только в том случае, если она отдаст мне меч в вечное владение.

— Ты серьезно? И так можно снять тысячелетнее проклятие?

Он коротко кивнул:

— Да, тогда я вновь стану хозяином своей судьбы и Проклятье Бладдринкера потеряет свою колдовскую силу и станет обыкновенным мечом.

— И это будет залогом того, что ты больше не сможешь изменять историю, как бы тебе ни хотелось вновь попасть в прошлые века, — задумчиво произнесла Розалин.

Она знала, что согласится даже на эту жертву, что все равно даст ему его меч и свободу, к чему бы это ни привело. И откладывать больше нельзя ни минуты.

Меч лежал в футляре под кроватью, как и всегда. Розалин встала, вытащила ящичек, открыла его и в последний раз стиснула рукой теплую рукоять. Ей показалось, что клинок сопротивляется тому, что она собиралась сейчас сделать, — видно, ему не хотелось расставаться с тысячелетним могуществом.

Она не может сказать Торну правду и не может убедить его, что делает это ради его же блага. Он станет ей возражать, а она не чувствовала в себе достаточно душевных сил, чтобы вести спор. Поэтому она решила солгать ему, сказав что-нибудь вроде: «Это было прекрасно, но теперь все прошло». Она была уверена, что любой мужчина из любого столетия это поймет или сделает вид, что понял, — из гордости.

Торн сел на кровати и бросил на нее подозрительный взгляд.

— Что ты собираешься с ним делать, Розалин? Она улыбнулась ему и присела рядом на краешек кровати, бережно сжимая меч обеими руками. Несколько секунд она пристально смотрела на древний клинок — она почти ненавидела его сейчас. Лучше бы она никогда не знала о нем! Кто мог подумать, что это древнее смертоносное оружие принесет ей любовь? И кто мог подумать, что судьба так жестоко отнимет у нее того, кого она любила больше жизни?

— Розалин?

Она взглянула в его сторону и почувствовала, как комок подступил у нее к горлу. Она не могла произнести ни слова — только молча смотрела на него, потом вновь опустила глаза, молясь, чтобы Господь даровал ей силы сделать то, что она должна сделать.

— Я… я думаю, что ты должен вернуться, Торн, — произнесла она дрожащим голосом.

— Вернуться? Куда?

— Назад, в свою Валхалу.

— Нет!

— Да, — решительно произнесла она и торопливо продолжала:

— Я тоже скоро вернусь в Америку, к своим студентам… то есть снова займусь работой, — добавила она, предупреждая его вопрос.

Он ласково провел рукой по ее щеке:

— Нас свела судьба, Розалин. Я искал тебя тысячу лет, и теперь, когда я наконец встретился с тобой, я больше тебя не покину.

Она закрыла глаза, изо всех сил удерживая слезы. Это его последнее прикосновение, последнее… Господи, ну зачем он спорит с ней? Почему не хочет согласиться с ее решением?

— Ты меня не понял, — резко сказала она, повысив голос. — Я хочу, чтобы ты меня оставил. Мне было приятно с тобой… ты и правда замечательный любовник. Но я возвращаюсь к своей обычной жизни, в которой для тебя нет места.

— Ты любишь меня, Розалин, так же., как и я…

— Нет, не люблю. Теперь-то ты понимаешь! И… и я не хочу, чтобы мне что-нибудь напоминало о тебе, поэтому я возвращаю тебе твой меч.

— Нет, Розалин!

Она уже наклонилась к нему, чтобы положить меч ему на колени, но, вздрогнув от его отчаянного крика, выронила меч из рук. В ту же секунду и Торн, и древний клинок исчезли, будто их никогда не бывало.

Розалин продолжала сидеть, неподвижно уставившись на то место, где он только что был. На простынях и на матрасе как по волшебству исчезли складки и вмятины, которые были там всего мгновение назад. Розалин коснулась рукой опустевшей постели и залилась слезами.

Розалин буквально заставила себя закрыть глаза и уснуть, после того как отослала Торна. Когда она проснулась, то никак не могла понять, было ли это в тот же день, или же она проспала с горя целые сутки. Но боль по-прежнему была с ней… как и ее брат Дэвид.

Она потерла глаза, чтобы удостовериться, что не спит, но Дэвид продолжал все так же сидеть перед ней на стуле, придвинутом к кровати. Он смотрел на нее и улыбался, прямо-таки светился от радости, как будто у него была для нее замечательная новость.