Чтение онлайн

– И тебе известно, что такое нужда, каково это – нуждаться. Нуждаться в еде или нуждаться в… Есть кто-то, в ком ты страстно нуждаешься?

– У меня пропал муж. Если я справлюсь со здешней проблемой, то это поможет мне отыскать его. Что вы видите по моей руке? Я хочу знать все.

Генри потер мою ладонь, переплетя свои пальцы с моими. Его руки огрубели от многих лет работы, и я была зачарована соседством кожи двух цветов, тем, как наши соединенные руки смотрятся рядом. Уверена, Мартин и Амелия выглядели также, и, готова поспорить, их сын был таким же красивым, как Линк.

Я могла бы просидеть так весь день, ощущая, как мощная аура Генри смешивается с моей, успокаивая и просветляя. Он делал для меня то же, что обычно я делала для других.

– Лучше? – спросил Генри спустя некоторое время, и я сразу догадалась, что он имел в виду. Стала ли я более умиротворенной, не такой взвинченной?

– Да, намного, – призналась я, почувствовав себя действительно спокойной впервые с тех пор как… как исчез мой муж.

– А теперь расскажи мне все с самого начала, – попросил старик, и я начала свою историю.

Наверное, сидя рядышком на этих старых качелях и держась за руки, со стороны мы походили на любовников. Я задумалась, а может ли готовность соприкоснуться аурами и слиться воедино расцениваться как измена?

Я рассказала Генри многое, остальное он понял сам. Он был предсказателем из легенд, человеком, наделенным даром истинного ясновидения.

Старик упомянул, что ослеп около пятнадцати лет назад и с тех пор оставил работу в «Тринадцати Вязах».

У меня возникло столько вопросов, что с трудом выбрала, с какого начать. Он ведь знал Нарциссу и Дельфию, когда те были еще детьми.

– В них мало хорошего, – печально улыбнулся Генри, – но есть и кое-что плохое. Слишком любят деньги. Не знаю, для чего им богатство, но сестры жаждут денег.

– Вы видите сына Линка? Он где-то поблизости, но не могу определить, где именно.

– Кто-то не хочет, чтобы его нашли, и у тебя пока недостаточно силы, чтобы пробиться через этот заслон.

– Пока недостаточно? – я даже подпрыгнула на этом слове. – А как мне получить больше силы?

Генри хохотнул и крепко сжал мою ладонь.

– Это одна из тех вещей, которые еще не предопределены. Существует испытание…

– Испытание, – вздохнула я. Ну, конечно, еще одно испытание, которое мне придется пройти.

Я поняла, что Генри не собирается развивать эту тему, и решила поговорить о чем-нибудь другом.

– Что вы знаете об Амелии и Мартине?

Генри ослабил хватку.

– Пить не хочешь? Сосед приготовил для меня большой кувшин лимонада. Пожалуй, неплохо бы…

Я вскочила и буквально побежала в его дом. Чем быстрее принесу лимонад, тем быстрее услышу историю. Войдя в помещение, я замедлила шаг. Домик был маленький, но уютный, очень опрятный и идеально чистый. С одной стороны располагались спальня и ванная, а с другой – симпатичная кухня, объединенная с миленькой гостиной. Я открыла старый холодильник, достала кувшин с лимонадом, затем взяла из буфета два стакана.

Не требовалось экстрасенсорных способностей, чтобы представить себе жизнь Генри. Люди любили его, но, очевидно, не кормили. Холодильник содержал обглоданного почти до костей жареного цыпленка, три яблока и пакет с молоком на донышке. В шкафу над раковиной обнаружилась ополовиненная коробка хлопьев.

Захватив лимонад, два яблока и тупой ножик для чистки, я вышла на улицу и присела рядом с Генри. Я срезала кожуру с яблок и подавала старику дольки, которыми он хрустел, пока рассказывал.

В отличие от Дельфии и Нарциссы, Генри когда-то обожал читать, а так как он прожил в маленькой комнатке в задней части особняка «Тринадцати Вязов» долгие годы, пока работал там, у него нашлось время, чтобы прочесть, как он выразился «все бумаги в доме, на которых имелись буквы». Это Генри систематизировал старые купчие на рабов.

Он с помощью своего ясновидения, старых дневников и коробок с письмами, а также парочки местных преданий сумел составить полную картину произошедшего.

Эдвард Барристер, владелец «Сотни Вязов», как тогда называлась плантация, встретил пожилого Чарльза Фрейзера в спортивном клубе в Новом Орлеане.

– Азартные игры или девочки? – спросила я.

– Игры, – ответил Генри. – Мужчины подружились, и Фрейзер представил Барристера семье своего сына в Огайо. Он надеялся, что Эдвард женится на его внучке, Амелии.

– Мистер Фрейзер знал, какого рода плантация была у Барристера?

– Не могу сказать точно, но уверен, для него это не имело особого значения. Фрейзер слышал от приятеля, что Эдвард Барристер неплохо обеспечен, и поэтому счел союз с ним желательным. И, конечно, старик хотел, чтобы его внучка переехала в Алабаму поближе к нему.

Я уже знала большую часть остальной истории. Амелия Фрейзер вышла замуж за Эдварда, переехала на его плантацию по разведению рабов в Алабаме и долго жила там, превозмогая отвращение. Одинокая, несчастная, с мужем, проводившим большую часть времени в хижинах с рабынями, она влюбилась в красивого раба Мартина и родила от него ребенка.

То, что случилось с этим малышом, потрясло меня.

– Так Эдвард Барристер продал сына Амелии его собственному деду, – ошеломленно выпалила я.

– Да, – подтвердил Генри. – Барристер был взбешен тем, что Чарльз Фрейзер связал его с женщиной, способной лечь в постель с черным, так что…

– Но Барристер сам делал детей всем своим рабыням!

– Великие двойные стандарты, – усмехнулся Генри.

Какое-то время я молчала, нарезая яблоко для старика.

– Вам известно, что стало с ребенком, с Джедидайей?

– Мстительный замысел Барристера неожиданно привел к обратному результату, – улыбнулся Генри. – Потому что Чарльз Фрейзер, хотя тоже покупал и продавал людей, озлоблен не был. Вскоре он обратил внимание на умного мальчугана и взял его в дом. С Фрейзером жил его младший внук, сорванец примерно одного с Джедом возраста, поэтому дети обучались вместе – довольно распространенное явление в те дни. Когда Джед повзрослел, то стал управлять всей собственностью Фрейзера – и продолжал делать это после Прокламации об освобождении рабов. Благодаря умелому хозяйствованию Джеда в то нелегкое время, Фрейзеры оставались владельцами этой земли аж до 1920-ых.