Чтение онлайн

Лерс поднял руку и задал вопрос:

— Леди Ростакс, есть зависимость интенсивности воздействия цветка на живые организмы от стадии его развития?

— Есть, кадет нье' Оалу, сегодня мы наблюдали воздействие цветка, который раскрылся три дня назад. — Ответила она сухо. — Период цветения цветка дженери может длиться до шестидесяти дней.

Думаю, волосы дыбом на загривке встали не только у меня.

Лабораторные работы по выживанию я ненавидела. Впрочем, не только я. Ненависть испытывал весь наш класс. Ну скажите, кому может нравиться, что его, например, запирают в трюме, который начинают постепенно нагревать? А такое было. И нам, чтобы сдать эту работу, нужно было выбраться из помещения до того, как мы потеряем сознание от невыносмой жары. Нас чуть ли не запекали живьём. Жареные кадеты в собственном соку. Приправленные страхом и иногда не только им.

Ну почему нам не доставалось нюхать, к примеру, цветочки? Они даже на необитаемых планетах есть.

Практикум по выживанию начался у нас со второго семестра и должен был длиться до выпуска из школы. В конце второго курса последним экзаменом стал именно экзамен по выживанию. Условия прохождения экзамена были сюрпризом. Условно выжил — экзамен сдал, условно погиб — на переэкзаменовку.

Как на обычном практикуме, на экзамене нас распределили по группам. В этот раз по трое. Я попала в группу с Дануром и Финамом, а вот Тали и Лерс оказались в одной. Я завистливо вздохнула и вошла в помещение, предназначенное для сдачи экзамена. Дверь за нами закрылась, щёлкнув замками.

— Мне это не нравится… — тоскливо протянул Данур нье' Увент

Я молча согласилась.

Мы оказались в пустом металлическом помещении без окон. Воздух был кристально чист: не пахло ни машинным маслом, ни резиной — ничем. По помещению, почти под самым потолком, находившимся на высоте почти четырёх метров, проходили трубы. Послышался странный звук и… нас окатило водой.

— Дранкз волумский, — выругался Финам, — нас решили утопить! Довольно холодная вода начала прибывать. — Нье' Кланис, — обратился он ко мне, — если у тебя месячные, самое время достать прокладку, закрепим её шнурками от ботинок, вода перестанет так быстро прибывать.

— Использую тампоны в таких случаях, а вот ты, нье' Инер, может, отдашь свой подгузник? Он лучше подойдёт. — В том же тоне ответила я, смотря на потолок. Воды набралось уже по щиколотку. Такими темпами, через час вода дошла бы до пояса.

Этих своих одногруппников я не любила. Они были снобами, кичившимися своим происхождением, одними из тех, кто задирал Лерсано. В моей заколке в волосах имелась небольшая встроенная острозаточенная отвёртка. Рик посоветовал мне всегда носить её с собой, когда узнал, что я дружу с электроникой и механизмами. Игнорировать эту его рекомендацию я не стала. И не зря. Я могла бы прямо сейчас открутить панель управления, соединить пару проводов и открыть дверь. Мы бы вышли, не замочив даже комбинезоны. Но не факт, что нам бы зачли такое решение: голосъёмка экзамена велась не только для того, чтобы знать, в опасности или нет кадет, но и для оценки действий во время решения поставленной задачи. Поэтому, решила я, пусть мужчины думают, как нам выбраться. Свой козырь я приберегла на крайний случай.

Мы вывернули свои карманы, но ничего подходящего для решения нашей проблемы не нашли. Стянули пока ещё сухие комбинезоны, Данур сел на плечи Финама и попытался затянуть ими течи. Частично ему это удалось. Поступление воды значительно снизилось. Данур спрыгнул с плечей Финама, обдав нас холодными брызгами. Он и Финам уставились на меня.

— Классный у тебя накаченный зад, и грудь ничего, — прокомментировал мою фигуру Финам.

— А тебе бы не помешало плечевой пояс проработать, — ответила я, закатив глаза.

Финам зашипел, а Данур спросил:

— Слушай, нье' Кланис, почему бы тебе не избавиться от шрама на бедре?

— Нье' Увент, повреждения задели глубокие слои мышц, от него просто так не избавиться. И вообще, бестактно спрашивать о таком у леди.

Холодная вода добралась до пояса. Узел из нашей одежды намок и начал пропускать больше воды. Финам стал стягивать свои берцы.

— Если оторвать голенище получится прокладка лучше, чем ткань комбинезонов, — выдвинул он идею.

О! Не так плохо, мозги включились. Купание в прохладной воде заставило его собрать мысли в кучку. Данур снял свой берц и начал что-то ковырять в подошве. Разодрав в кровь пальцы, он достал шип. Видимо, не только у меня была заначка. Хорошо, что я не стала демонстрировать свои умения. Мужчины должны чувствовать себя мужчинами. Около часа ребята пытались отрезать голенище. Я усиленно помогала. То ковыряла на редкость прочные швы шипом, то помогала тянуть ткань, чтобы швы натянулись и их было легче резать. Наконец парни отрезали голенище. Воды набралось уже по шею парням, а мне по макушку. Приходилось все время подгребать руками, чтобы оставаться на плаву. Ребята закрыли пробоину голенищем берца и обмотали эту импровизированную прокладку шнурками наших ботинок. Узел затягивали втроём, повиснув на нём в шесть рук. Течь практически прекратилась. Вода была холодной.

— Просидим в такой воде ещё час-полтора — проведём в медицинской капсуле весь выходной, — заметил, стуча зубами Данур.

Вода уже поднялась метра на три. Она немного просачивалась сквозь нашу прокладку. Было очень холодно. Мы обнялись, переплетя руки и ноги, чтобы хоть так сохранить толику тепла. Никаких пошлых шуток и мыслей. Одни стучащие зубы, синие губы и пупырчатая кожа.

Не знаю, сколько прошло времени, когда вдруг послышался звук, как будто выдернули пробку из слива и вода начала быстро уходить. Открылась дверь, и мы практически вывалились наружу, сотрясаясь от холода. Подскочили медики, укрыли нас термоодеялами и повели на осмотр. Наша группа оказалась четвёртой, сдавшей экзамен. Среди сдавших я не увидела Тали и Лерса, это значило, что они ещё не закончили испытание.

Рэн

В ювелирной мастерской было чисто, сухо, опрятно, светло и… безопасно.

— Арэниэль, — недовольно обратился ко мне ювелир, к которому я наконец-то смог записаться в ученики. За четыре года учёбы на ММР я вдоль и попрёк изучил условия договора с родителями и нашёл обход условий, которые запрещали мне заниматься резьбой по камню. В нём не было ни одного пункта, запрещавшего мне изготавливать ювелирные изделия. Позади остались незабываемые месяцы практикума по выживанию, и теперь у меня был, что называется, практикум для души. Господин Вайлитень Борвик ворчливо продолжил: — Ты неправильно измерил угол грани! Огранка будет не симметричная и не даст нужной игры цвета.

Вайлитень Борвик, элефин с пшеничного цвета волосами средней длины и огромными, чуть раскосыми глазами, выглядел отлично для своих тысячи семисот восьмидесяти трёх лет. Я думал, он чуть старше меня, когда пришёл наниматься в подмастерья. Одежду он предпочитал устаревшую, носил камзол и ботфорты, а волосы собирал хвост. Мне многое не нравилось в этом наставнике, но, он, несомненно, был гением огранки драгоценных камней.

Я незаметно вздохнул, взял в руки квадрант и снова измерил угол. Действительно, я ошибся, но всего на полградуса, а господин Борвик ошибку определил на глаз. Да уж, до его уровня мне было ещё расти и расти.

Борвику поступил большой заказ: огранить несколько тысяч полудрагоценных камней разной формы. Самые мелкие камни шли не в ювелирное дело, а использовались для украшения платьев и костюмов, а камни чуть крупнее — для украшения залов домов именитых высокородных элефинов. Требования к таким камням не были жёсткими, поэтому я и ещё пять учеников господина Борвика сидели в просторной мастерской и в прямом смысле оттачивали свои навыки.

Я брал камень, проверял его на дефекты, определял, какая огранка для него подойдёт, а затем, чтобы убрать изъяны, замерял угол, закреплял камень и начинал сперва обдирку, потом огранку и в конце — шлифовку. Когда я осваивал одну форму огранки, переходил к другой. Каждую из форм я оттачивал до тех пор, пока не доводил работу до автоматизма. Но, хотя я уже в совершенстве гранил камни формы «овал», господин ювелир всё не разрешал мне начать оттачивать другую огранку.